По поверхности пробежала рябь, как по воде от брошенного камня. Земля вспучивалась и опадала, точно дышала. В центре образовалась воронка, из которой поднимались струйки чёрного дыма. Они извивались в воздухе, как змеи в брачном танце.

Из бурлящей земли показался росток. Он тянулся вверх с такой скоростью, словно кто-то прокручивал время вперёд. Стебель извивался, будто в агонии, выпуская в стороны похожие на щупальца отростки.

Чёрная мокрянка полностью оправдывала своё название. Растение словно плакало. С каждого листа, с каждой веточки капала густая тёмная жидкость. Там, куда падали эти «слёзы», земля и камни плавились.

Цветок же распустился за считаные секунды. Огромный, размером с мою ладонь. Его лепестки, похожие на лоскуты обгоревшей ткани, подрагивали, хотя ветра не было. В центре пульсировала сердцевина, отливающая багровым.

Корни растения, чёрные и узловатые, выползали из земли, как змеи, опутывая всё вокруг. От них исходил лёгкий пар, и воздух изменился, будто перед грозой. Сердце стучало в предвкушении. Осталось совсем чуть-чуть, и я решу ещё одну проблему.

Уже потянулся, чтобы сорвать растение.

— Господин! — прибежал запыхавшийся Медведь. — Там у ворот стоит узкоглазый… Ой! Монгол, кажется… В костюме нашем, весь такой из себя. С ним несколько человек, у всех сумки в руках. И он требует вас немедленно, иначе зайдут сами.

Глава 23

Сначала сорвать растение или идти к монголу?.. Пока я размышлял над этим, девушки напряглись. Вся их недавняя беззаботность испарилась, как утренняя роса. Мужики, наблюдавшие за ними, начали пятиться назад, когда глаза сестёр немного изменились.

— Господин… — прошипела Маргарита, и в её голосе прозвучали металлические нотки. — Позвольте нам разобраться с гостем.

— Вам придётся ещё раз мне довериться."

"— Только не говорите, что отдадите нас… — с силой вцепилась Симона в мою руку.

— Именно это я и собираюсь сделать, — не стал врать.

— Павел Александрович! — синхронный вопль девушек мог бы разбудить мёртвых.

А мужики смотрели на меня так, словно я работорговец, продающий родных ради мешка золота. На их лицах читалось такое осуждение, что впору было каяться во всех грехах.

Попросил верёвки и связал девушек. Бросил взгляд на цветок, подумав: «Зная мою удачу, всё может пойти наперекосяк в любой момент…» Взял небольшой мешок для органов монстров, мечом выкопал растение. И тут поймал себя на мысли, что не спросил у Жанночки, нужно брать его с корнем или нет.

— Маргарита, Симона, — улыбнулся девушкам, которые выглядели так, будто их ведут на казнь. — Понимаю, что с монголами вам пришлось несладко и они превратили вас в перевёртышей, но, пожалуйста, включайте голову.

Слёзы и трагизм момента тут же испарились, как не бывало.