В его глазах было слишком много нетерпеливого огня и несогласия с моими словами. Но потом он резко выдохнул и сел на стул, сгорбившись, словно из него вынули стержень.

— Давай, Серёга, вали. Забирай свою девочку с другой планеты, — потухшим голосом сказал он.

— Можно я заберу с собой Брауна? — спросила я.

— Он твой. Уже давно. Мой самый лучший поступок, от всей души.

Стас несколько секунд смотрел ничего не смыслящим взглядом в стол, а потом резко поднялся.

— Мне здесь тоже делать нечего.

Серёжа обнял меня и поцеловал в висок, уводя за собой. Стас резким размашистым шагом вышел вслед за нами.

Пока мы сидели дома у Стаса и разговаривали, на улице снова пошёл дождь. Сердце испуганно дрогнуло. Паника пощекотала затылок горячим дыханием.

Серёжа обнял меня одной рукой, поцеловал в волосы.

— Когда-нибудь ты перестанешь бояться дождя. Я тебе помогу. Веришь?

Я закивала головой часто-часто, слушая отдалённые раскаты грома. Всё равно чувствовала себя загнанным в угол животным.

Стас стоял у своего автомобиля и курил, глядя куда-то в сторону.

— Давай вот так.

Серёжа обхватил мою руку и разжал кулак, поглаживая пальцы.

Заставил меня шагнуть вперёд и раскрыл ладонь, поддерживая её.

— Дождь — это просто вода. Не бойся. Мы со всем справимся. Веришь?

Я зажмурилась, ожидая, что небеса рухнут на землю или произойдёт глобальный апокалипсис, потому ладонь беззащитно выставлена вперёд, под шёпот дождя.

Но ничего страшного не произошло."

"Сердце замерло на месте и сорвалось бешеным пульсом. Едва тёплые капли бились о ладонь.

Меня больше не трясло сильной дрожью. Но я всё равно ни за что бы не разомкнула пальцы другой руки, переплетённые с пальцами Серёжи.

Мой муж. Любимый. Единственный.

— Вернулась, Ира, — счастливо шепчет Сергей, накрывая поцелуем мои губы. — Вернулась же, да?

— Да. Ты меня вернул. Люблю тебя…



57. Он-2

Честно признаться, иногда я считал Серёгу едва ли не лохом и слабаком. За то, что позволил мне ещё год назад приходить в больницу к его жене, изображая мужа.

Сначала он, конечно, как следует, размял об меня свои кулаки. Но бил не по лицу. Не хотел, чтобы Ира увидела моё побитое лицо. Лицо «мужа».

Серёга не хотел, чтобы Ира расстраивалась даже по такому поводу.

В том взвинченном состоянии, в котором она находилась тогда, даже малейшая тревога могла стать спусковым крючком.

Я чувствовал его желание прибить меня хотя бы за то, что…

Да много за что!

За то, что захотел его жену, за то, что трахнул её, за то, что она оказалась беременной от меня.

За то, что они поссорились, а причиной их ссоры был я.

Я стал краеугольным камнем, о который разбился хрустальный мирок их любви.

Но бить лицо Серёга мне не стал. А вот всё, что ниже шеи, было почерневшим от синяков.