Щенок плюхнулся лапами в лужу, а потом подлетел к Ире, облизываясь и запрыгивая на колени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сидеть.

Щенок послушно сел, но весь его вид выражал нетерпение.

— Сидеть? Тут лужа, Стас! — возмутилась Ира и потянула к себе щенка, гладя чёрную морду с рыжими прогалинами.

Когда я забирал добермана, то повязал ему на шею ярко-красный бант.

Сейчас от банта остались только одни обрывки, а доберман пытался избавиться от остатков банта. Ира справилась с бантом в два счёта, потрепав пса за ухом.

— Нравится?

— Очень! Такой милый! — рассмеялась Ира и с надеждой посмотрела на меня. — Это мне?

— Сама как думаешь? Тебе, конечно. Будет не так страшно гулять одной. От сопровождения же ты отказываешься?

— У него уже есть имя?

— Нет. Придумай сама.

— Я буду звать тебя Браун.

Улыбка Иры приятным теплом разливалась изнутри.

— Но вдруг Серёжа будет против?

— Не будет. Он собак любит. А эту просто обязан будет принять, — усмехнулся я. — Теперь поедешь со мной?"

"— Поеду. С таким защитником можно никого не бояться.

Даже большого и злого Стаса, да, Браун? — рассмеялась Ира и перевела взгляд на меня. — Ты меня подкупил?

— Дал взятку, — согласился я. — В искупление.



37. Ирина

настоящее

Стаса слишком много вокруг меня. Его руки и тело — он словно обворачивает себя вокруг меня, окутывая теплом и уверенной лаской.

— Стас! — прошу я, отпихивая его от себя в машине.

Потому что ещё возбуждена после секса с мужем. Тягучая, томная влага никуда не делась. Возбуждение призывно пульсирует между ног. Так неправильно и желанно, что я теряюсь.

— Стас? — хрипло спрашивает он, смеясь. — Что, Ириска?

— Я хотела поговорить с тобой. О муже.

— Давай поговорим. Но я тебя хочу.

Я прикрываю глаза, и он тут же устремляется ко мне, трогая губами и пальцами.

— Очень хочу. Очень давно. Хочу, чтобы ты снова была со мной. Моей.

— Снова? — переспрашиваю я.

— Да, снова.

Его язык мягко облизывает губы и настойчиво толкается внутрь моего рта.

Я не выдерживаю ласкового напора и позволяю ему целовать себя жадно и возбуждающе. Так, что голова начинает кружиться, а тело рвётся к нему.

— И ты тоже хочешь. Поехали ко мне?

Я отстраняюсь.

— Поговорим.

— Хорошо, — соглашается Стас. — Но потом — ко мне. Это не обсуждается. Я тебя всё равно привезу к себе и трахну.

— Да? А если я буду против? Трахнешь против моего желания? Изнасилуешь меня?

Во мне что-то звонко дрожит, почти выплёскиваясь.

— Насиловать?

Стас резво вбивает руку между моих ног. Вклинивается между судорожно сведённых бёдер и трогает влажную ткань трусиков.

Шиплю, пытаясь отбиться от него.