– Давид! Серьезно! Ее хотели убрать! Она кому-то дорогу перешла! Ты знаешь, я чисто работаю. Без трупов.

– Чистюля, – толкаю его. – Вали с глаз, пока не пришиб!

Артур поспешно убегает. Я иду к машине.

Василиса сидит и плачет, закрыв лицо руками.

Сажусь за руль и везу ее домой. На руках заношу в спальню и прямо в одежде кладу на кровать. Она сразу же сворачивается калачиком. Закрывается.

Я ложусь рядом, обнимаю ее.

– Давид, – сквозь всхлипы тихо произносит она, – я не смогу… Вика… она единственная моя родственница… Понимаешь? Она… У меня никого больше нет… Если она…

И ревет.

Господи. Терпеть не могу женские слезы. Я всегда прогонял от себя ревущую девку. Но сейчас. Что-то другое. Почему мне хочется прижать ее к себе? Пожалеть? Успокоить?

Она такая маленькая, хрупкая. И такая беззащитная. И мне хочется дать ей эту защиту. Это что-то новое для меня. И я пока не разобрался, нравится мне это или нет.

Я придвигаюсь к ней и прижимаю к себе.

– Все будет хорошо, Василиса, – шепчу ей в волосы. – Я обещаю. Слышишь меня? Все будет хорошо. Вика поправится. Не плачь.

Глажу ее по волосам. Она все еще всхлипывает, но уже не так громко и не так часто.

– Давид, – поднимает голову, – не оставляй меня одну сейчас. Пожалуйста.

Глупенькая девочка. Куда я?

Я целую ее в лоб.

– Успокойся, Василиса. Я с тобой. Попробуй заснуть.

– А ты? – смотрит на меня своими большими глазами.

И этот взгляд невозможно обмануть. Страшно обидеть.

– И я, – опять целую ее уже в макушку. – Спи.

Я просыпаюсь от того, что чувствую чей-то пристальный взгляд. Открываю глаза – Василиса лежит рядом, все еще в моих объятиях. И смотрит. Не сводит с меня взгляда, не моргает.

– Успокоилась? – спрашиваю я, пытаясь улыбнуться.

Она сейчас так близко ко мне. Вот она, в моих руках. Навалиться сверху и она никуда не денется. Но что-то останавливает меня. Вот это доверие в глазах, что ли? Не пойму.

Мне не хочется брать ее силой. Не сейчас, когда такой момент, что она сама, не понимая того, становится ближе ко мне.

– Спасибо, Давид, – тихо произносит она и поправляет волосы за ушко.

Я сильнее сжимаю пальцы на ее теле. Из последних сил удерживая себя от того, чтобы не накинуться на нее.

То, что она хочет, я убедился в машине. Но сейчас, когда жизнь ее сестры в опасности… Я же не животное.

Поэтому резко отпускаю ее и спрыгиваю с кровати.

– Так, я в душ. Внизу схожу, – уточняю я, давая ей возможность принять душ здесь. – Встречаемся на кухне.

Бросаю на нее еще один взгляд. Сука, какая же она ахуенная с утра. Так и всадил бы ей. А эти опухшие губы. Так и тянет впиться в них.

Но нет, Давид, не сейчас. Все будет. Осталось совсем немного.