— окинув хозяйственным взглядом помещение и помахав перед лицом пухлой ладошкой, немного поморщившись от духоты, сказала она девушке.

Забежал ""с доненсением"" казачок (умильный, кстати, мальчишка) и что-то шепнул начальнице.

— Мадемуазель, это ваша горничная Марья. Приводите себя в порядок, через два часа Ольга Петровна примет вас для знакомства. — повернувшись ко мне сообщила ""комендантша"".

Пока всё было хорошо. По крайней мере ожидаемо — со мной не носились, как с писаным яйцом, но и относились достаточно уважительно — вон даже горничную выделили.(На этот факт я чуть не присвистнула от восторга). И, слава богу, дали время отдышаться и в самом деле навести приличный вид.

Анисья вышла, Марья пошла распорядиться, чтобы принесли мои вещи, а я имела возможность рассмотреть свою ""норку"". Такое определение напрашивалось само собой — здесь было комфортно и уютно.

Окна, послушно открые горничной, выходили в сад и наполняли пространство мелодичным, умиротворяющим птичьим щебетаньем. Ничего из ряда вон здесь вроде и не было: стены драпированы бежевого цвета штофом, натянутым на рамы, снизу отделанные крашенными в чуть более тёмный оттенок деревянными панелями; не слишком широкая, но удобная кровать, очаровательные шторки в ненавязчивый мелкий рисунок, гармонирующий с обоями.

Из мебели здесь спокойно помещался платяной шкаф, трюмо с придвинутым к нему мягким стулом (в тон шторкам) и прям приличный секретер, способный выполнить функции стола, комода и небольшого шкафа для документов с потайными отделениями — для будущей работы — самое то.

На секретере стояли чудесной работы деревянные резные часы (я, как лицо приближённое к этому мастерству, не удержалась и взяла в руки ""тёплую"" искусной работы вещь), заранее приготовленные письменные принадлежности и золочёный подсвечник.

А! Как это можно было выпустить из внимания?! В комнате имелось даже самое настоящее, на мой взгляд, чудо — небольшая печь, отделанная плиткой. Как потом выяснилось, подобные сооружения находились почти в каждом жилом помещении ""дворца"". Кое-где она представляла собой настоящее архитектурное сооружение, облицованное не такой однотонной кафельной плиткой, как у меня, а с росписью и барельефами.

Вообще-то, в местный быт, на английский манер, уже давно вошли камины. Правда, в условиях суровых русских зим они не смогли полностью вытеснить такую родную нашу печь, которая требовала меньше дров и дольше хранила тепло. Поэтому, например, в том же большом парадном зале прекрасно соседствовали и она, и камин.

Вскоре вернулась Марья в сопровождении лакея в тёмно-зелёной ливрее, отороченной золотой окантовкой, тащившего мою поклажу.