Тут же вспомнились все многочисленно и ярко описанные мытарства известных путешественников данной эпохи: Толстой, Салтыков-Щедрин, Достоевский, Гераков, да тот же Пушкин — практически в любом известном со школы произведении этот вопрос характеризуется однозначно — унылая трясучка, полный ""караул"". Ибо в эти поры хороший асфальт на дорогах России, как говорится, не валялся. (С ним и в наше-то время большая напряжёнка.)

Впрочем, пугалась я рано, и путешествие показало, что карета не так проста, как виделось на первый взгляд.

Рядом с ней топтался здоровенный мужик с усами и бородой. Нет, не так — с бородищей настолько густой и какой-то пушистой, (однако, явно добросовестно насильственно оглаженной) что из под этой богатой растительности из всего лица без затруднений было видно лишь серые, глядевшие на меня с крестьянской проницательностью глаза. Даже круглый, мясистый, при ближайшем рассмотрении, нос не то, чтобы совсем терялся где-то в кучерях, но на лице не выделялся.

Поскольку всё сие хозяйство было должным образом причёсано — то получалось, как говорят, вполне себе окладисто и аккуратно. Включая постриженные ""в скобку"" волосы.

Одет Афанасий был довольно демократично — по провинциальному. В отличие от ""столичных"" извозчиков, регламентировано наряжавшихся в волан и специальный извозчий цилиндр — на моём сопровождающем красовались картуз и обычная тёмная поддёвка ниже колен ""немарконького"" коричневого цвета.

Завершали образ высокие сапоги и неизменный атрибут людей этой профессии — заткнутый за голенище кнут.

Из ""украшательства"" присутствовал только отличный кожаный пояс с серебряной бляхой, на которой был выгравирован графский герб, да часы, прикреплённые к нему.

Пока даже не знаю, кого это сдержанное, неброское ""обмундирование"" характеризовало больше — самого носителя или моих будущих работодателей.

А! Да, ещё по гирлянде упряжных бубенчиков на гибких, красиво изогнутых шеях пары прекрасных коней, запряжённых в карету. Я вообще-то не очень, чтобы разбираюсь в лошадях, но эти рыжие симпатяги с массивными длинными телами, развёрнутой грудью и сильными ногами — были идеально ухожены.

— Здравствуйте. — поздоровалась я, задирая голову, чтобы разглядеть лицо глыбоподобного дядьки.

— Доброго утречка, мамзель фон Вельф. — громоподобный раскатистый бас Афанасия полностью соответствовал всему его облику, — Позвольте, я, покамест, вещички уложу.

Провожать меня вышла Марта, и бывалый кучер, намётанным глазом оценив обстановку, сразу понял, что некоторое время ещё придётся ждать, пока мы вдоволь напрощаемся.

Расставаться с наставницей было грустно и неспокойно. Да и она явно испытывала искренние переживания за мою дальнейшую судьбу.