А ситуация такая, что скоро на заставах будет столько войск, что в пору будет командовать генералам. Ничего, скоро придет приказ Петрову о присвоении капитана, может, тогда...

— Ладно, старлей, — неожиданно произнес начальник заставы, указывая на карту, разложенную при свете «летучей мыши», — сядь, посмотри на карту и подумай, как доходчивей объяснить «афганскому товарищу» маршрут по коридору, а я пойду его приведу.

Майор вышел из блиндажа, а старший лейтенант с облегчением вздохнул, снял с головы промокший от росы и пота капюшон, напился воды из ведра, стоящего на ящике из-под боеприпасов, сел за стол, зевнув, уставился в карту и, водя пальцем, начал что-то шептать.

В таком виде его застали Фадеев и Чечетов. При видё американизированного наряда Чечетова глаза Петрова округлились от удивления, и он спросил:

— Это тоже афганский товарищ?

— И к тому же старший, — подтвердил начальник заставы, потом спросил:   Ну       как, готов объяснять дорогу? Тогда объясняй.

Старшие офицеры присели за стол, а Петров начал объяснять.

— Вот наша застава, немного южнее, — палец с грязным, забитым под ноготь илом пополз по карте, — вот здесь, где река делает поворот и течение слабее и отмель, мы сделаем проход.

Перейдя на ту сторону, вы должны двигаться строго на юг. Ориентир — вершина Безымянной, на ночном небосводе ее хорошо видно. В трех километрах от реки вы попадете на старую дорогу. Вот по этой дороге будете дальше двигаться на юго-восток к ущелью, дальше держитесь ближе к Безымянной, в тени. Во-первых, так легче укрыться, если вам попадется караван торговцев наркотиками или патруль афганцев. Во-вторых, с противоположной стороны гора Али Бей, ее подножье изрыто пещерами, как швейцарский сыр дырками, а там обитает разное отребье. Так что это учтите, товарищ старший афганский товарищ.

— Учту, — пряча улыбку в уголках губ, ответил Чечетов.

— Вчера и сегодня ночью мои ребята пытались сделать «засечку» инфракрасного излучения на манер афганских «секретов» или засад. Глухо.

— Хорошо, спасибо, старший лейтенант, — Чечетов пожал руку Петрову. — Ну что, пора идти к людям, а то застоялись мои жеребцы.

Офицеры вышли из блиндажа, пересекли двор заставы.

Группа диверсантов сидела в ожидании командира в тени полуразрушенной казармы. Офицеры-пограничники считались самыми выдержанными: не нервы, а стальные канаты, говорили о них. Недаром погранчасти были резервом некогда славного Комитета государственной безопасности. Кадры для чекистов в большинстве случаев ковались на заставах и в погранотрядах. Старший лейтенант Петров не был изгоем среди выдержанных, но то, что он увидел, заставило его схватиться за автомат.