Никакого рукоприкладства он не допустит. Оставался только разговор. Поймет ли он по отцу, правду тот говорит или врет?

Глава 28

Дорога к родному дому не заняла много времени. Дамир уверенно вел машину и с каждым километром чувствовал, как внутри что-то сдавливало. Он прекрасно знал, что это, но старался об этом не думать. Тоска по дому появлялась у него и раньше. Все-таки, он давно не живет с родителями, самостоятельный, взрослый. Но иногда ему казалось, что все произошло слишком быстро. Странно, конечно.

Едва ему исполнилось восемнадцать, он только и мечтал, как уедет из родного дома и станет жить сам.

Это стало буквально его наваждением. Со временем все получилось, не без помощи отца, конечно. Вообще, Дамир с трудом верил, что отец как-то причастен к тому, что с ним случилось. Они никогда не были близки слишком сильно, но отец всегда ему помогал. Иногда они ссорились, чаще доходило до того, что и не разговаривали по несколько дней друг с другом, но присутствие отца в его жизни было неизменным.

У родительского дома притормозил. Понятия не имел, как появиться. Отец, если причастен, должен быть осведомлен, а вот мать.

За нее было страшно. Что если ей плохо станет при виде него? Все-таки, она похоронила сына пару месяцев назад, а тут он живой и здоровый. Разбираться приехал, кто его едва на тот свет не отправил.

Оставаться в машине надолго не стал, все же, у него были планы вернуться домой к Варе. Они только один день вместе провели, Дамиру хотелось еще. Не насытился он ею и казалось, что никогда не насытится.

К дому подошел быстро, нажал на кнопку вызова. К нему тут же вышел охранник. Лицо его нужно было видеть. У отца всё те же люди работали, и они прекрасно его знали.

Как и то, что его похоронили. Воскрес, не иначе.

— Привет, Саша, впустишь?

Видимо, распоряжений на его счет не было, потому что охранник быстро закивал и отошел в сторону. К двери Дамир шел уже не так уверенно. Не боялся нет, но тревога присутствовала. Как его встретят, что скажут? А вдруг отец и правда не причастен? Может, не знает, что он жив? Тогда стоило волноваться не только о матери.

В доме он оказался через минуту. Зашел, стянул носом знакомый из детства воздух и… встретился глазами с матерью. Она, видно было, растерялась. Даже в первые мгновение не поверила, отвернулась и снова уставилась на него.

А Дамир пошевелиться не мог. Стоял, смотрел на вдруг постаревшую маму и боялся шелохнуться. Он помнил ее радостной и веселой, красивой и подтянутой не по годам.

Никогда она не выглядела на свой возраст. Дамиру показалось, что даже похудела еще больше, будто осунулась.

— Мам, не волнуйся только.

Вот после этого она ожила. Слезы покатились по ее щекам, а ноги сами понесли к сыну. Она бросилась к нему в объятия, а Дамир обнял ее в ответ. Так и стояли.