Мама говорит страшные вещи, о которых я даже не хочу думать.

— Какой детский дом и опека? Я их мать. Кирилла я вынашивала и рожала, я не могу его отдать!

— Ну ладно мальчика, — мама почему-то старательно избегает называть своего внука по имени. — А девочку? Она тебе зачем?

И это она еще не знает о диагнозе Алинки! Как только узнает, скандал будет еще больше. Уверена, тогда мама начнет не просто со мной разговаривать, но и подберет варианты, когда ее можно отдать.

— Она дочь моей близкой подруги. Они с Кириллом вместе в садик ходили. Я не могла ее не забрать.

— Ладно, но теперь-то… может, подумаешь?

— Прекрати, мама! Они мои дети. Оба. Они привыкли друг к другу. Я никогда не отдам ребенка, который мне доверился.

Поверить не могу, что мы разговариваем об этом. При чем мама не спросила меня, как я жила эти годы, было ли мне трудно, как я справлялась, будучи с ребенком одна? Да что там! Она даже не спросила, где я жила! Да и не обняла меня, не показала, что рада видеть. После их “теплого” приема создается впечатление, что теперь мама пытается облегчить себе жизнь, избавившись хоть от одного ребенка.

После моей тирады мама поджимает губы и отходит к окну, отворачивается от меня и обнимает себя руками. С одной стороны я прекрасно ее понимаю — не такой жизни она хотела единственной дочери, но ведь об этом нужно было думать, когда они отправляли меня к мужчине в постель обманом. Разве мама не знала? Папа сделал все сам? Да если бы и не знала. Ответственности с нее это не снимает.

— Рита оставь нас с дочкой.

— Дима… — мама мешкается. — Ты аккуратнее, ладно?

— Иди, — папа тепло маме улыбается и проводит ее до двери взглядом.

Между ними всегда были хорошие отношения. Папа безумно любил маму, но эта всепоглощающая любовь не распространялась на меня. Иначе я не могла объяснить, почему отец отправляет родную дочь к мужчине, который отобрал у него бизнес.

— От кого ребенок? — спрашивает отец сразу как кабинет покидает мама.

— А ты как думаешь?

— По возрасту догадался, — кивает он.

Мне не по себе от грозного взгляда папы, которым он меня буравит. Ощущение, что я провинилась, хотя я ничего не сделала плохого. Кроме того, в ту ночь пять лет назад я выполнила все, что от меня требовалось. Хотя вру… в жены Дамир меня взять отказался.

— Ты родила ребенка от Юсупова и молчала? — гневно спрашивает отец.

— Если ты забыл, я ушла из дома и никто из вас не интересовался моей судьбой.

— У тебя ребенок от Юсупова, — повторяет он, будто я могла об этом забыть.

— Я пришла за помощью, — решаюсь сказать ему, хотя это очень сложно.

— Я помогу, конечно, — кивает отец. — Одень сына понаряднее, поедем знакомить его с Юсуповым старшим, пусть знает, что у него есть внук.

— В этом заключается помощь? — язвительно спрашиваю я.