Слышу его шаги, он совсем рядом. На мои плечи что-то ложится. Юсупов укутывает меня в свой пиджак, согревая. Хочу его сбросить, аромат тяжёлого парфюма и мужского тела душат, но Юсупов не позволяет.

Он обнимает меня, вжимая в себя, поглаживая по спине, зарывается в волосы.

— Да не трогай ты меня! — вырываюсь, размахиваюсь, залепляя несколько пощечин. Юсупов терпит, позволяя мне хлестать его. А я распаляюсь еще больше. Мне мало этих пощёчин. Толкаю мужчину в грудь. Он отшатывается, но снова наступает. Сгребает меня охапку и сжимает. Безвольно повисаю, выдыхаюсь.

— Все. Все, моя девочка. Давай как-нибудь договариваться. Я не отпущу. Сорвался… Прости. Не нужно меня отталкивать. Когда я теряю контроль, то все уничтожаю. А с тобой я теряю контроль… — целует меня в висок, прижимается губами. — Скажи, чего ты хочешь? Проси все, что хочешь, но только не опустить. Поехали ко мне? Поужинаем, спокойно поговорим.

— Нет. Я хочу домой. Одна. Сейчас. Отпустить не прошу. Только на сегодня. Ты меня сейчас душишь! — снова вырываюсь. И он отпускает, отходя на пару шагов."

"— Дмитрий ждёт внизу, — снова надевает безэмоциональную маску и отворачивается от меня. Идет к бару, наливая себе виски. Слышу, как бутылка бьётся о бокал, его трясет, и виски проливается. Зависаю на дрожащих руках мужчины. Но только на секунду. Плотно кутаюсь в мужской пиджак, потому что выбора нет – блузка разорвана, и быстро покидаю кабинет…

Глава 20

Рустам

Утро. Я дома. Точнее, этот дом принадлежит мне. Всегда считал его своим, а сегодня проскальзывает мысль, что не чувствую себя здесь комфортно, как полагается в месте, которое зовётся «домом». Раньше не парился по этому поводу. Меня все всегда устраивало. Я сам режиссёр всех сценариев в своей жизни. Происходящее в моей реальности я создал сам и не жалею. Всегда принимал взвешенные решения, без эмоциональной подоплёки. И мои решения казались правильными.

Спускаюсь к завтраку. Голова снова тяжёлая, на глаза давит. Словно я с глубокого похмелья. Спал плохо…

Дергаю ворот рубашки, расстёгивая ещё одну верхнюю пуговицу. И вроде спокойно дышу, но кислорода мало.

Альфия уже в столовой, сидит за накрытым столом, но к еде не прикасается. Смотрит в окно, ждет меня. Она никогда не принимает пищу одна, когда я дома. И это правильно. Так и должно быть. Она достаточно уважает меня, как и я ее. При моей занятости завтраки и редкие ужины – это единственное время для нашего общения.

— Доброе утро, — кивает она, когда я сажусь за стол.

— Доброе, Альфия, — киваю, осматривая ее. Собранная, закрытая. Платье с длинными рукавами, шея закрыта кружевным воротником, юбка всегда в пол и платок. Снимает она его только дома или когда идёт со мной на официальные мероприятия. Моя супруга очень консервативна и религиозна. Иногда слишком.