— Передай Рустаму, что сюда надо внести правки и подписать, — указывает мне на папку.

— Хорошо, — забираю документы."

"— Эта блуза тебе не идет, невыгодно подчёркивает бледность лица. Я бы посоветовала тебе ее выкинуть, — выдаёт она мне с притворно милой улыбкой. Также натягиваю улыбку, заглядывая в ее серые глаза.

— А твоя помада, — намеренно перехожу на ты. Она же не церемонится. — Очень яркая и вульгарная для делового стиля. Но я же не лезу к тебе с советами, — выдаю, выгибая брови.

— Ммм, как это мило, — усмехается женщина. — Далеко пойдёшь.

— Стараюсь.

— Удачи, Диана, — язвительно приносит Надежда Михайловна, все-таки вспоминая мое имя, и удаляется.

Сука.

Удача мне уже, видимо, улыбнулась. Я очень далеко зашла. До постели Юсупова. Головокружительная карьера. Только вселенная приняла мои запросы неправильно. Не об этом я мечтала, когда представляла карьерную лестницу.

Юсупов появляется ближе к обеду. Не один – с начальником финотдела. Встаю при его появлении. По этикету положено поздороваться, но мой язык не поворачивается. На несколько секунд мы заглядываем друг другу в глаза.

Его черные глаза оценивающе скользят по мне и отпускают. Он молча, без указаний и приветствий, скрывается в своем кабинете, и я на время выдыхаю.

Я не девочка, но отношения в моей жизни всегда были по взаимному согласию. Как научиться быть бесчувственной куклой – не представляю.

Еще через полчаса начальник финотдела покидает кабинет Юсупова, а в селекторе раздается голос:

— Чай завари. Орехи, сухофрукты и пару чашек, — велит он. Поднимаюсь и иду заваривать чай.

Составляю на поднос чайник и чашки.

Пока медленно иду в кабинет начальника, рассматриваю фарфор. Красивый, качественный, моя мама увлекается такими вещами. Она бы пищала от восторга, если бы я подарила ей такой чайный набор.

Все это отвлекает меня от неизбежного. Чуда не случится, и Юсупов не будет делать вид, что ничего не произошло.

Он сидит в своем кресле, расслабленно откинувшись на спинку, наблюдая за мной. Как всегда, идеален. В чёрной рубашке и сером костюме. Всегда свежий, ухоженный, безупречный и пугающий. Ему ничего не стоит превратить мою жизнь в ад.

— Чай на тот стол, — указывает глазами на низкий журнальный столик между креслами возле панорамного окна. Разворачиваюсь, составляя чашки на столик.

Юсупов поднимается с места и идёт ко мне. Задерживаю дыхание.

— Присядь, Диана, — совершенно спокойно велит мне, указывая глазами в кресло.

Отставляю поднос, сажусь, отворачиваясь к окну. Панорамный вид на город всегда завораживает. Краем глаза замечаю, что Юсупов садится в кресло напротив, и Его Величество само разливает чай в две чашки, двигая одну ко мне. Как в этом мужчине уживаются тирания и обходительность? Это смахивает на раздвоение личности.