Не проходит и пяти минут, как на кухню заходит уже совсем другой человек: серьезный, между бровей уже залегла глубокая складка, взгляд сосредоточенный и озабоченный какой-то проблемой. Я не удивлюсь, если на мои вопросы он не ответит. Не потому что не хочет, а потому что мысли его уже заняты другим. Точнее, другой — работой. Рома одет в стильный и дорогой, в этом даже не сомневаюсь, серый костюм с белоснежной рубашкой. Без галстука, все-таки легкая небрежность остается в его образе, пусть и в таких мелочах. Тщательно уложенные волосы, гладко выбритое лицо, без уже полюбившейся улыбки, он быстрым шагом подходит к кухонному островку, где стоит чашки с еще горячим кофе, осушает ее в два глотка, даже не поморщившись, и уходит в коридор.

Это … все? Вот так?

— Рома, — даю о себе знать.

— М? — не обращая на меня внимает обувает сначала правый, идеально начищенный ботинок.

— А я? — слегка откашливаюсь и прочищаю горло, — Я не успела собраться… тебе же надо квартиру закрыть… и…

— Насть, — немного нервно обращается он ко мне, будто не ласкал мое тело этой ночью, не было тех страстных поцелуев, от которых теряешься в пространстве, не шептал мое имя, покрывая поцелуями мои плечи и грудь, — не напрягай, прошу… оставайся, если хочешь.

Если нет — ключи запасные здесь, — быстрым, даже каким-то рваным движением открывает верхнюю полку обувницы, где позвякивают пара ключей, и демонстративно ими поводил перед моими глазами, — все, я убежал. Там пи*дец какой-то — уже тихо сказал Рома.

— Стой!

— Что, Каренина? — опять он вернулся к этому прозвищу, к которому я не знаю еще, как относиться, особенно после произошедшего.

— Обед?

— Что, обед?

— На обед приедешь? Я приготовлю… борщ… — боже, это звучит даже жалко.

Ему доступны любые женщины, хоть с третьим размером груди, хоть модельного роста, блондинки, рыжие… любые. А тут я. С борщом.

— Мне?

— …и себе.

— Хорошо. Я постараюсь, — и закрыл дверь за собой, чтобы уже наверняка не дождаться очередных вопросов.

Бабушка, которая любила всем раздавать советы и которая сама не прислушивалась к ним, к слову, всегда говорила — путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Потом следовал рассказ про то, как она покорила моего дедушку своими пирожками с мясом и как он их припоминал каждый раз, когда приезжал к родителям.

Ее пирожки с мясом никто так и не попробовал, кроме дедушки, очевидно. Но почему-то совет про еду и мужское сердце так и был высечен в моем мозгу. Иначе я никак не могу объяснить то, что было сейчас в коридоре. Борщ? Серьезно?

Пока я предалась воспоминаниям о моей бабушке, на телефон пришло оповещение. Рома? Нет.

Денежный перевод. А следом смс. “На борщ. В холодильнике только пельмени”.