Поешь просто отвратно."

"— Да ты тоже не особо, — засмеялся Рома, а я подхватила.

Когда ужин был съеден, а кофе выпит, мы вышли на улицу. Даже и не заметили, как на город опустилась уже ночь. С каждым днем темнеет все раньше и раньше. Сейчас вдоль набережной полно молодежи… Хотя о чем это я? Можно подумать, я не являюсь той самой молодежью. Но ну суть. Сейчас со мной взрослый мужчина, у которого в жизни есть все, что только можно пожелать. Или можно получить все, что пожелаешь. Но наверно то, что желаешь искренне, никак не связано с финансовым положением. Рома идет со мной рядом уверенной походкой настоящего хищника.

Хищник большого города. Который, между прочим, так и притягивает вот тех самок, что сидят на лавочке. Как вообще можно понять, что перед тобой мужчина? Уверенный, стабильный, успешный. Одежда. Да, но это не ключевое. Часы? Тоже, как дополнительный параметр. У такого мужчины взгляд другой. Вот и Рома сейчас смотрит не так, как вон те парни с гитарой. Он будто знает больше, чем мы все. И эти знания отражаются в его глазах. Только иногда в них мелькают такие задорные и веселые огоньки, выдавая в них просто дворового мальчишку. Как тогда, на аттракционах.

Мы шли по узкому тротуару в полной тишине и наслаждались вечерними звуками города. И знаете что? Мне было так комфортно с ним идти рядом и молчать. Это не то неловкое молчание, от которого становится неуютно. Сейчас это кажется правильное молчание. Каждый из нас сказал очень важные, но личные вещи. И нужна некая пауза, перед тем, как погрузиться в новый разговор.

— Пойдем!

Рома потянул меня куда-то вперед, обходя такие же пары, как и мы.

— Рома, чуть помедленнее, иначе мой каблук застрянет, и я упаду.

Мы шли вдоль набережной еще каких-то метров сто, пока не остановились у группы подростков с гитарой, которые, фальшивя, напевали какую-то очень знакомую мелодию.

— Вот! — радостно сказал Рома.

— Что это?

— Это? Музыка, — улыбнулся на мой вопрос.

И раскрыл ладонь, чтобы я вложила в нее свою руку. Ну нет! Не может быть! Рома приглашает меня танцевать?

— Рома, я… я не умею, — начала я оправдываться.

Ну правда, единственный танец парный — это выпускной вальс в школе. Я тогда отдавила все ноги своему партнеру, Ваньке Ивлееву.

Как он тогда на меня ругался! А я ведь не специально, делала все, как учили. Но во мне умер танцор еще до того, как я сделала свои первые шаги. Умер бесповоротно и смертью храбрых.

— Иди сюда, Каренина. Я тоже, — сказала Рома и притянул меня к себе, что возразить я уже физически не могла.

— Ты же обещала всегда составлять мне компанию, м? — напомнил он мои же слова.

— Да, но не в танце же. Ой, прости, — первый раз наступила ему на ногу.

— Нет, ты все-таки уникальна, — сказал больше себе нежели мне.