И в правом крыле со свечой около полуночи ходил я, в это же время ты слышала мужские голоса. Мы как раз собирались в это время.

– В 23.30! – выпалила она. – И та записка в дупле! Я все поняла. Ты назначал очередное собрание!

– Все верно, душа моя, я клал записку в дупло именно для этого.

– Оттого я видела ночью Лазаревского под окнами правого крыла и слышала из-под земли мужские голоса. Как я напугалась тогда."

"– Ты верно поняла. Ход в эти комнаты идет под землей и оканчивается вентиляционными люками на дорожке у правого крыла, потому ты и слышала мужские голоса, наши уже расходились и шли под землей.

Только Лазаревский направился через сад и перепугал тебя. Сто раз говорил ему идти тайным ходом, чтобы его не заметили.

– Но почему ты сказал, что ходил со свечой в лабораторию по ночам, хотя сам ходил на эти собрания?

– Чтобы ты перестала шпионить за мной и не узнала о сообществе, так как это опасно, я же сказал.

– Вот я дурында! Была уверена, что ты писал любовнице! – выпалила девушка.

– Кому? – опешил он и нахмурился. – Надя, ну в самом деле, какая любовница?

– А почему ты клал записку в дупло?

– Для конспирации.

Обычное письмо тут же будет передано в царскую охранку.

– А мальчишка, который забрал письмо из дупла, тоже состоит в вашей организации?

– Можно сказать и так, – пожал плечами граф. – Это сынишка Лазаревского. Митя. Ему двенадцать.

– Но он был одет как крестьянин или слуга.

– Специально, чтобы не привлекать излишнего внимания.

– Боже, зачем же вы ребенка в это втянули, – не удержалась Надя от возмущения.

– Это было его желание, Наденька, – вздохнул Сергей. – Поверь, его никто не заставлял. Он нас с Лазаревским просто замучил, чтобы тоже взяли его в организацию и поручили что-нибудь.

– Ох, как же вы, мужчины, любите все эти тайные игрища, еще и с законом, – произнесла она с осуждением. – Прямо с детства вам неймется.

– Нет, не любим, – заметил Чернышев. – Но если мы будем молчать и позволим властям все их зверства, что они творят над народом, тогда правда и свет в нашем мире не восторжествуют. Думаешь, наш царь сам решился на реформы по отмене крепостного права? Нет. Эта проблема, эта опухоль, давно назрела в обществе. Разве можно понять, чтобы одно живое существо – человек с Божественной Душой – владел и был хозяином другому? Нет, это немыслимо, дико и примитивно.

Рабство – самая жуткая вещь, которую только можно придумать в нашем мире, ибо свобода человека бесценна. И власти понимают, что, если не искоренят в ближайшее время это зло, им будет несдобровать.

Глава VI. Колье

Следующая неделя пролетела незаметно; в подготовке к предстоящей свадьбе, в признаниях молодых трепетных влюбленных, в частых отлучках Сергея по поводу разрешения дела Аркадия и несчастной Оленьки.