— А как ты хотел? Лешка говорит, что хорошо в артефакторике соображаешь…

— Ну неплохо, скажем так, — с улыбкой ответил он. — По крайней мере, лучше любого другого ученика в «Китеже», я думаю.

— Так а что ты тогда хотел? Значит я прав, тебя подозревают в первую очередь. Выглядит вполне логично.

— Как раз нет, — сказал он и подмигнул. — Последние три года я удачно маскировал свой интерес к созданию конструктов. Так что даже преподаватели думают, что основной мой интерес заключается в изучении магических посохов. Это настолько разные вещи, что сложно изучать их одновременно на одинаковом уровне.

Без Лазаревой я бы точно не справился с такой работой. Тем более, что поначалу это был лишь ее интерес, а я уже потом глубоко залез в эту тему.

— С чего вдруг она выбрала тебя три года назад? — как бы между прочим спросил я.

— Мальчик мой, мне кажется, или в твоих словах я только что услышал ревность? — как всегда некстати вставил свою фразочку Дориан.

— При чем здесь ревность, я не понимаю? Просто интересно… Вдруг стало…

— Не именно меня, — ответил Емельян. — Вообще-то, у нее со многими ребятами совместные проекты.

Причем это не она мне об этом рассказывала, а я просто видел некоторых у нее в мастерской. Вот как ты меня заметил в тот вечер. На самом деле я думаю, что у Лазаревой большое будущее. Очень большое. Обо мне хоть и говорят в школе, что я чуть ли не гений артефакторики, а до нее мне очень далеко.

— Ну да, Полина в этом кое-что соображает, — кивнул я.

— Кое-что? Ну ты даешь…

Тем временем мы и сами не заметили, как дошли до конструкта. Со всех сторон его окружила толпа любопытных учеников, которые галдели и пытались с ним заговорить.

Ну и преподавателей, которые не подпускали к нему учеников слишком близко, здесь хватало.

Борис сидел на земле и вертел головой в разные стороны, все время приговаривая:

— Барррым… Бом… Барррым… Брим… Барррым… Бом… Брим-Бом…

Теперь уже не было никаких сомнений в том, что эти звуки издает именно он.

— Интересно, много времени пройдет пока он начнет разговаривать? — спросил я у Емельяна.

— Максимум пара недель. Конструкты очень сообразительны, а этот так особенно. Над ним в свое время поработали лучшие артефакторы, которые были в Империи, — ответил Гордеев.

— Так что, понемногу он начнет врубаться.

— Он правда безопасен, как говорил Орлов?

— Угу, абсолютно. Его мозги настроены так, чтобы он не мог причинить вред людям.

— Тогда у меня к тебе еще один вопрос… Скажи, а с ним можно как-то общаться?

— Слишком много вопросов, Максим, — рассмеялся он. — Общаться в обычном понимании слова — запросто, а вот если ты хочешь узнать, можно ли ему дать распоряжение, которое он должен будет выполнить… Это совсем другое дело.