Причем очень сложных заклинаний, типа Изменения Памяти и Полного Подчинения. Что касается второго, то его вообще нет в школьной программе. Так что… Это сделал не талантливый ребенок, а кто-то еще.

— Тот самый третий, которого видел Темников, — сказал Громов и поправил свою глазную повязку.

Вот как? Неужели мне поверили?

— Да, Максим, — пожал плечами в ответ на мой взгляд директор. — Поначалу мы, как и полиция, считали, что этот третий твоя выдумка на фоне первого… Хм… Скажем так, несчастного случая… Но после того, как тщательно проанализировали ситуацию, пришли к немного иному выводу.

Он посмотрел на Егора, который по-прежнему смотрел вокруг немного удивленно и в то же время растерянно.

— Если придерживаться этой точки зрения, то получается странная ситуация — кто-то атаковал Шаповалова, и этот странный человек не оставляет после себя следов на траве, — продолжил свою мысль Орлов, глядя в окно. — Если все так, то какую же защиту ставить против этого кого-то?

Хороший вопрос. Вот только ответа я на него не знал. Судя по тишине в палате, другие тоже не особо располагали вариантами.

— Иван Федорович, мне на ужин можно? — жалобно спросил Егор.

— Если на ноги встать сможешь, то я не возражаю, — усмехнулся директор. — Веригин сказал, что ты уже в порядке. Как голова твоя, не болит?

— Да так, шумит немного, — Шаповалов потрогал голову и уселся на кровати. — Вот ноги и правда немного побаливают. Как будто их иголками истыкали.

— Ну извини, — сказал я и развел руками. — У меня вариантов всего два было. Или ты меня поджаришь, или я тебя с ног сшибу… Я вот второй выбрал.

— Тут наши мысли сходятся, я бы на твоем месте тоже, — улыбнулся он.

— Иван Федорович, я бы тоже от ужина не отказался, — сказал я, когда мы дружно вышли из палаты в приемную.

— Я не возражаю, — сказал он и посмотрел на полицейского. — Если только ты у господина майора не должен какие-нибудь бумажки подписать.

— Он мне еще два дня назад все что нужно подписал, — ответил Воробьев.

— Тогда я тебя не задерживаю, приятного аппетита, — сказал директор.

— И пореже гуляй по ночам, — услышал я голос Громова, когда выходил из медицинского блока.

Фух! Как же приятно после всех этих больничных запахов вновь оказаться на свежем воздухе.

— Ну, что он сказал? — услышал я голос Нарышкина, который сидел на лавочке в темноте.

— Леха! Тьфу ты черт! Испугал меня! — наверное пришло время Кольцо Ночного Зрения постоянно носить, чтобы без таких вот сюрпризов. — Ты что здесь делаешь?

— Тебя жду, ясен пень, что я еще могу здесь делать? Замерз уже весь… Так что он сказал?

— Ничего интересного, — ответил я и сел на лавочку рядом с княжичем. — Сказал, что не помнит ничего.