Мы кружились по залу плавно и неспешно, я двигалась за ним шаг за шагом, ловя себя на том, что хочу быть еще ближе, ощутить его касания, близость тела, попробовать на вкус его губы, ощутить их на себе. Его запах проникал мне в нос, дразня и будоража, дурманил голову. Горячее дыхание ласкало кожу на шее и ключицах. Всё казалось настоящим, я позволила себе немного расслабиться и, откинувшись назад, посмотрела в глаза Максима – и тут же сбилась с ритма от его взгляда.

– Расслабься, Дашуль, – шепнул он мне на ухо, наклоняясь еще ближе, отчего я невольно прикрыла глаза, впитывая доселе неизвестные мне эмоции.

 – Представь, что всё это по-настоящему, и наслаждайся.

Не знаю, почему я не возмутилась и не ответила ему что-то колкое. Наверное, я просто устала, иначе чем объяснить то, что я уронила голову на его плечо, позволяя притянуть себя ближе, и, последовав его совету, расслабилась? Обидные слова Кости всё еще проигрывались в голове, а Максим был словно каменная стена, за которой я могла спрятаться.

– А теперь конкурсы! – подлетела к нам мама Максима, а за ее спиной я заметила отца, который неуверенно топтался на месте.

Новый костюм был ему к лицу,а я и не думала, что он может быть таким представительным. На него даже женщины заглядывались.

– Какие конкурсы? – недоумевала я, пытаясь прийти в себя после танца. Он совершенно вскружил мне голову.

– Разные конкурсы, – пояснила свекровь и хлопнула в ладоши: – Все сюда!

– Мама… – Максим попробовал осадить ее, но она была непреклонна. Пришлось участвовать во всех конкурсах.

Сначала я стеснялась, но потом вошла во вкус, азарт разыгрался в крови. Давно я так не веселилась.

В последнее время я очень сильно уставала, у меня не было ни одного выходного дня, ни одного дня без заботы о ребенке. Сейчас о Булочке заботились, и я могла отвлечься и расслабиться.

В какой-то момент забыла, по какой причине мы все здесь собрались, и просто веселилась, с удивлением наблюдая, как взрослые играются словно дети. Поют, танцуют, участвуют в эстафетах…

И даже мой серьезный папа не отставал. А мама Максима почему-то всё время держалась рядом и вроде бы даже флиртовала с ним. Надо же, кто бы мог подумать, что эти двое споются.

Наконец мы с Максимом уселись во главе стола, я думала, что нас оставят в покое, но не тут-то было. Все стали кричать «горько», и я подняла беспомощный взгляд на Максима. Неужели нам придется целоваться? Еще и еще? Каждый раз, когда кричат горько? Но разве я могла протестовать? У меня не было выбора…

Он склонился ко мне и под бурные аплодисменты и счет начал целовать. У меня подогнулись колени и зашумело в ушах, я едва соображала и с огромным трудом смогла его отодвинуть от себя.