На работе Комаров никогда ни с кем шашни не заводит, исключено. Ни с сотрудницами, ни с посетительницами – ни-ни. Он не дурак, понимает: если наверх доложат, что он кого-то того самого, – прощай, карьера. Но на стороне у Лени порой случается. Он общительный и жалостливый, увидит в дождь на остановке женщину, всю промокшую, – остановится, подвезет. Просто так, ни копеечки не возьмет.

Марина опустила голову.

– Ничего точно не знаю, лишь догадки строю. Некоторое время назад Алла одна уехала в санаторий – у нее спина здорово заболела. А Леня был на службе. Один раз, поздно вечером, возникла необходимость поговорить с ним по рабочему вопросу. Позвонила Комарову, он ответил. Начали беседовать, и вдруг женский голос вдали: «Котик, долго тебя ждать?» Леня мне быстро: «Извини, кино смотрю, телек работает, сейчас вырублю». А тетка не утихает: «Где ты, милый?» Леонид громко, почти криком: «Сейчас перезвоню, пульт куда-то запихнул, никак не найду». Мог бы что иное наврать, да похоже, здорово растерялся.

Марина криво усмехнулась.

– Даже лучшие из парней налево заруливают. Думаю, Алла про любовниц знает, но она умная, умеет себя в руках держать, никогда супруга прилюдно не опозорит. Прошлой осенью вторая половина Петра Климова в отделение прибежала, в отдел к мужу влетела, пощечин ему надавала, орала: «Ты, … – далее матом, – всех баб отымел! Ну я такой скандал устрою! Мерзавец! Подонок!»

Марина поджала губки.

– Ага, устроила! Всем растрепала, с кем ее муженек спит, список огласила. Результат? Климов шел на повышение, но после истерики бабы не дошел. В очереди на квартиру его из начала списка в конец переместили. На Новый год фига была мужику, а не премия. Кого гневливая дура наказала? Петю? Себя! И позор на семью еще навлекла. А Алла – другая. Даже мне никогда ни слова о выкрутасах Лени не скажет – могила. Но чуйка подсказывает, что жене все известно.

Глава пятнадцатая

– Дом небольшой, – сказала стройная брюнетка, – но зачем двум жильцам дворец?.. Вам кофе? Какой хотите? Капучино? У нас отличная машинка, прекрасно взбивает пену.

– Лучше чаю, – улыбнулась я.

– Покрепче? Насыпаю в бумажный пакетик ложку с верхом, бросаю его в чашку, заливаю кипятком. Леня говорит, что я, как урка[3] прежних лет, чифирем[4] балуюсь. А вы крепкий напиток уважаете? Или послабее?

Короткое время мы перебрасывались ничего не значащими фразами, потом замолчали. Алла первой нарушила тишину:

– Вы замужем?

Я кивнула.

– Как отреагируете, если точно удостоверитесь, что супруг вам изменяет? Только честно.

Я решила не лгать:

– Сделаю вид, что ничего не знаю.

– Почему? – прищурилась Комарова.

– В противном случае придется принимать решение, – откровенно призналась я. – Наш брак тогда с большой вероятностью даст трещину или совсем рухнет.