Ему стоит быть с мамой потверже и построже, а то она его точно запишет мне в отцы и будет требовать, чтобы я поменяла отчество.

Глава 25. Трещины в сердце

Сижу среди незнакомых людей и пребываю в изумлении. Свадьбой я бы происходящее не назвала. Мы в подвале одного из жилых домов, перед мамой в красном сари и Игорем в белой рубашке стоит таз с тлеющими углями, а над ними гудит вытяжка, которая с шумом всасывает дым.

Тут чисто. На полу — белый кафель, ровные стены окрашены в приятный бежевый, но мы в подвале! И этот подвал все называют храмом Кришны. И люди тут все походят на блаженных безумцев. Игорь сильно выделяется среди них, и я подозреваю, что он в секту вступил ради забавы.

Тощий и морщинистый брахман в балахоне и тюрбане зачитывает мантру. Мама сидит бледная, но счастливая. Глаза сияют, и я удивляюсь тому, как быстро у нее с Игорем всё закрутилось. Мне кажется, что они сразу решили быть вместе и влюбились с первого взгляда. Мама все у меня выспрашивала, а точно ли я не против Игоря и их скорой свадьбы, но так и не получила от меня осуждения. Если Игорь в силах сделать ее счастливой, то я бы не была против свадьбы и на следующий день после их встречи.

Кто-то опускается рядом на коврик. Чую терпкий парфюм, а глаза мамы вспыхивают гневом. Игорь сжимает ее ладонь, и мое ухо обжигает шепот Виктора:

— Здравствуй, Кира.

Я киваю. Сердце подпрыгивает, по шее и позвоночнику бегут мурашки, но я не подаю вида, что я в шаге от обморока. Явился, а я уже выдохнула и расслабилась. Мантра сливается в неразборчивое бормотание, и я не чувствую ладоней, будто они растворились.

Вдох и выдох.

Вдох и выдох.

Чувствую его взгляд на лице и хочу исчезнуть. Больно. В сердце вскрылись трещины. Какая я глупая. Решила, что Виктор не успел исполосовать мою душу, но нет. Ему удалось глубоко вонзить когти. Дышать нечем в облаке его парфюма.

Брахман окропляет руки и головы мамы и Игоря. Спрашивает согласие на брак, и я медленно моргаю. Будет неприятно, если я сейчас грохнусь без чувств. Игорь и мама кивают и обмениваются цветочными гирляндами. Брахман что-то брызжет в тазик с углями, вспыхивает трескучий огонь, и я вздрагиваю. Виктор сжимает мою ладонь, и я ее медленно вытягиваю из теплых пальцев. Сердце готово разорваться. Воздух пахнет горелым маслом.

Мама и Игорь кидают в огонь по горсточке зерна. Темный и едкий дым поднимается к вытяжке. Брахман опять бубнит мантру, после которой молодожены обходят тазик по кругу. Кто-то плачет и с улыбкой вытирает слезы, а мне тяжело сделать вдох. Грудь сдавило раскаленными обручами.

— Благословите своего брата и сестру, — брахман отходит в сторонку.

Присутствующие один за другим встают и одаривают объятиями Игоря и обеспокоенную маму, которая косит на меня и Виктора встревоженные взгляды.