Олегу не хотелось сопротивляться, хоть и наглел он невозможно как. Ему хотелось подчиниться.

И Марина, то ли от выпитого и ударившего в голову спиртного, то ли от тоски по мужскому плечу, не противилась все более крепким объятиям, в однозначном собственническом жесте сжимающим ее талию, твердым настойчивым губам, исследующим ее шею, скулу, добирающимся до приоткрытого в готовности рта.

Поцелуй получился чуть смазанным, пьяным и жестким. Подчиняющим.

Марина, с непониманием ощутившая сладкую дрожь внутри, отзывающуюся на каждое движение языка, уже не стояла на ногах, полностью повиснув на своем спутнике, и могла только сумбурно и жарко отвечать, с удовольствием и самоубийственной жадностью, не замечая вокруг ничего.

Ни взглядов окружающих, ни трезвона телефона в сумке.

Ни того, что ее аккуратно двигают в сторону выхода, не давая опомниться, прийти в себя, запростестовать.

Это был какой-то морок, сладкий и страшный."

"Окончательно замутивший голову, отключивший мозг.

Прохладный воздух не отрезвил, короткая поездка в такси не внесла в ситуацию ясности, потому что там Марину буквально положили на заднее сиденье и не дали опомниться, бесконечно и сладко целуя и оглаживая опытными руками такое, как оказалось, проголодавшееся по ласкам тело.

Марина уплывала в дурман и возвращаться не собиралась.

В конце концов, может она хоть раз расслабиться?

Гостиница, довольно дорогая, двухкомнатный номер, тоже, судя по всему, не из дешевых - все это пролетело в голове смазанными кадрами, не задерживаясь.

Олег, полностью контролируя ситуацию, не дал оглушенной эмоциями и такими новыми ощущениями девушке даже шагу ступить самостоятельно, буквально внеся ее в номер и уложив на кровать.

- Где твой халатик, Красная Шапочка? - пробормотал он, наваливаясь сверху, как-то очень ловко оказавшись между разведенных ног с так и не снятыми туфлями-предателями.

- На работе… - Марина, не отрываясь смотрела в темные возбужденные глаза, дышать было трудно, промежность, очень явственно ощущавшая твердое и, судя по всему, очень даже немаленькое хозяйство мужчины, томно и неудовлетворенно ныла.

Марина ощущала себя странно. С одной стороны до невозможности хорошо и сладко от понимания того, что должно было произойти сейчас, и определенно произойдет. А с другой стороны испуганно-настороженно, потому что вся ситуация до такой степени была ни на что не похожа, что просто не казалась реальной.

Марина до сих пор в глубине души считала себя замужем, и ощущать другого мужчину, не Вадика, было дико и тревожно. Все напрягалось, ощущалось острее и больнее. Ей казалось, что даже теряя девственность, она испытывала меньший трепет, чем сейчас. Словно с чистого листа, словно не было этих десяти лет жизни с другим мужчиной.