- Это зачем?"

"- Это называется “окольцевать”, Красная Шапочка, - тихо и довольно проговорил Олег, уже не сдержав улыбки, - чтоб пометить добычу. - Он помолчал, твердо глядя в глаза и добавил, - как свою.

И , не дав больше слова сказать, поцеловал еще раз, ставя таким образом точку в охоте. Окончательную.

Эпилог

- Мама, я уже большой, сам дойду! - сын, очень подросший за последнее время, все больше проявлял самостоятельность, но Марина все же волновалась.

Шутка ли, новая школа, пусть и в обычном районе, но в все же в столице! Новые учителя, новые одноклассники. Он ведь такой маленький еще!

- Нет, малыш, давай, тебя Олег отвезет, - все же возразила она.

- Мама! Тут три шага идти! И меня вообще -то Аленка ждет уже!

Артем вывернулся из ее рук, не давая себя приласкать, и посмотрел на Олега.

Тот кивнул солидно.

- Пусть идет. Большой уже, незачем с мамой за ручку идти. Тем более, если Аленка ждет.

- Но Олег! - Марина обеспокоенно попыталась возразить, но муж глазами показал, чтоб прекратила волноваться.

- Я пошел!

Сын вылетел на улицу, возле подъезда подхватил под руку ожидавшую его девочку с красивыми длинными волосами, убранными множеством косичек, забрал у нее рюкзак.

Марина, наблюдая за всем этим из окна, выговорила Олегу:

- Я все же волнуюсь. Мало ли дураков даже на внутриквартальных проездах, гоняют, как бешеные. И всяких…

Тут голос ее дрогнул, и Марина предпочла даже в голове не произносить остальные жуткие страхи, так знакомые каждой матери.

- Мариш, ну сколько говорить тебе, он не один.

Олег подошел , обнял со спины, погладил выпирающий животик.

- Ребята смотрят. Вон едут.

За детьми в самом деле медленно выдвинулась неприметная машина.

- Не верю я твоим ребятам. Они ошибаются иногда.

Руки на животе сжались чуть сильнее в безотчетном жесте защиты, и Олег прошептал досадливо:

- Вот надо тебе вспоминать каждый раз! Один раз лажанули. И то это местные были. А мои - натасканные.

- Одного раза вполне достаточно, чтоб умереть, - хмуро посетовала Марина, - если б не Миша тогда…

И тут же замолчала, понимая, что опять нарвалась.

Олег Мишу Лысого терпеть не мог и вспоминать не хотел. И ненавидел, когла она его упоминала. Психовал, ревновал и каждый раз рвался доказывать, что она - его. И никакому Мише здесь не светит.

Удивительно, насколько легко ее обычно самоуверенного мужа можно было вывести одним лишь нечаянным упоминанием ненавистного имени!

И, самое главное, что по существу возразить-то ему и нечего было. Потому что имел место явный косяк с его стороны, едва не стоивший жизни не только ей, но и их малышу, уже тогда жившему в Марине.

Она знала, что Олега каждый раз пот холодный прошибает от одной только мысли, что все могло бы быть гораздо страшнее. Жутко могло бы быть.

И Миша, по сути, спас не только ее и малыша, но и самого Олега.