Я стала еще более ничтожной в огромном мегаполисе, занимаясь недостойным делом, которого по сути стеснялась. Я осталась ничтожной… Ничтожной для Него, потому что если бы я хоть что-то значила для Алана, то сейчас бы по правую руку от него на фото красовалась в вечернем платье я, а не она…

Правда жизни очень сурова… Она похожа на тяжелую, неизлечимую болезнь. Ее сначала можно долго игнорировать, даже вид делать, что ничего не происходит, храбриться, а потом она все равно тебя настигнет и не пощадит. И, как правило, самым неожиданным, самым решительным и беспощадным образом…

Окрыленная своими эмоциями после проведенного с ним совместного времени, наполненная восторгом и вдохновением, я решила его нарисовать своими новыми грифелями… Наверное, опытные художники делают это по памяти. Я же не была художником. Какой у меня был опыт? Мне было страшно даже перед самой собой вот так, с головы, вспоминать его черты, а совместных фото у нас не было. Он и не стремился их делать, а я… Слишком я была поглощена новыми обстоятельствами своей жизни, чтобы думать о фото… Я проживала сказку, а не пыталась ее слепить из постановочных кадров, чтобы смотреть после, как это делают многие…

Я забила его имя в интернете, понимая, что какое-нибудь фото да высветится- он был уже довольно известным борцом, сыном известных родителей. Мало ли, сейчас даже на соцсети легко можно отыскать ссылки… Я и отыскала… Клики сами увели меня на личную страницу красивой брюнетки с длинными волосами по имени Милена. А дальше- как открытая книга. Мы же нынче сами готовы открывать всему миру о себе все детали еще в статусе к аватарке… Она училась на третьем курсе Медицинского, любила розовые пионы, делала красивые постановочные фото из кафешек с кофе латте и круассанами и у нее был жених… Мой Алан… Я смотрела на свежую фотографию, размещенную всего два часа назад, успевшую набрать более двухсот лайков ее друзей, и не могла понять, я все еще жива или во мне что-то разом отмерло… Просто потому, что внутри было так щемяще пусто, что становилось страшно… Наверное, что-то похожее я уже испытывала, когда умерла Айза… Понимаю, просто кощунственно сравнивать эти два события, но… Кто любил, тот поймет… А я именно сейчас отчетливо осознала, что любила… Я любила Его… Я страдала по нему. Я нуждалась в нем… И мне было дико, невыносимо, до крика больно от того, что его «дела»– это вот так стоять на премьере фильма про бои и обнимать за талию эту восточную красавицу.

Она была лучше меня. Благороднее, статнее. Я бы постеснялась вот так позировать на камеры. Я бы не смогла вот так открыто улыбаться объективам, потому что мои зубы были кривоваты. Я бы… Да зачем вообще об этом говорить.