А потом, будто во сне, картина получается сама собой. Но ее так трудно удержать внутри. И тогда я разгоняюсь, как паровоз. Я работаю, как раб». Удивительный человек… Бессмертное творчество…

Я одновременно удивляюсь и усмехаюсь про себя… Какой забавный у нее английский- с ошибками, но такой беглый, а главное- она легко и непринужденно передает мысли, далеко не глупые мысли, такие не заучишь шаблонно, чтобы произвести шапочное впечатление… Это многого стоит…

–А Вы?-спрашивает она инициативно,– любите рисовать?

Самое забавное в моей ситуации, что ведь я правда, люблю… Дело в том, что моя мать- крутой архитектор, которая в буквальном смысле слова посвятила свою жизнь тому, чтобы я пошел по ее стопам, выбрал «благородную» профессию, как она любила говорить, косвенно намекая, что дело отца- всемирно известного бойца, пусть и принесшее ему славу и богатство, это далеко не тот путь, который стоит выбирать мальчику, родившемуся, как говорят в США, с серебряной ложкой во рту (прим. to be born with a silver spoon in one’s mouth-родиться в богатстве и достатке). Так вот, в моей ситуации смешно то, что я тоже архитектор. По крайней мере, отучился на архитектурном, вот только никакой тяги работать по специальности у меня никогда не было… Зато была тяга к боям… Извечная драма нашей семьи и постоянный повод для моей матери переживать и закатывать сцены отцу…

– Люблю… -выдаю я,– и неплохо, кстати, умею это делать…

Не знаю, зачем я это добавил, точно не для того, чтобы хвастануть… Наверное, чтобы ее заинтересовать, повести разговор на эту тему дальше…

–Вы художник?

–В каком-то смысле,– отвечаю, усмехаясь про себя…– я архитектор… Правда, не работаю по специальности.

С лицом Бэллы происходит что-то удивительное. Оно вмиг озаряется, становится таким восторженным, искренним.

–Архитектор… Это моя мечта… Я считаю, на свете нет профессии лучше и благороднее… Созидать пространство вокруг себя…

–Сколько тебе лет? Все еще впереди… Научишься…

Она воодушевлена, закусывает губу, видимо, думая, говорить мне правду о возрасте или нет.