В центре помещения стоял большой стол, заваленный различными документами, образцами печатей и свитками.

За ним восседал тощий, нервный человек с въедливым взглядом и непонятной привычкой постоянно облизывать губы.

На нем были надеты странные очки с множеством выдвижных линз и увеличительных стекол, которые можно было опускать перед глазами при необходимости. Такие я видел в столице у часовщиков или ювелиров.

— Козьма, оформи нового, — бросил Дед и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.

— Минутку, — писарь поднял палец, не отрываясь от какого-то документа, над которым работал. Его рука двигалась по бумаге с поразительной точностью, выводя замысловатые завитушки каллиграфическим почерком.

Дед, как мне показалось, немного поморщился от такой бесцеремонности, но возражать не стал — видимо, специалист ценился высоко.

— Поднимайся, когда закончишь, — буркнул Дед и вышел, оставив меня наедине с писарем.

Когда дверь закрылась, писарь наконец поднял взгляд от своей работы. Он отодвинул документ, над которым трудился, и достал из ящика стола новый бланк, поразительно похожий на официальный имперский паспорт.

— Итак, — сказал он, внимательно изучая меня. — Как тебя звать будем?

Я задумался перед торжественным моментом получения нового имени. Однако, оказывается вопрос риторическим.

— У нас есть хороший выбор имен, — продолжил писарь, постукивая пером по столу. — Могу предложить Егор Соколов, Василий Зорин, Платон Горев, Степан Хмурый или Данила Ключевский. Все надежные, проверенные личности с историей.

— А кто все эти люди? — удивился я.

Писарь посмотрел на меня, как на ненормального.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — сообщил он. — Ничего противозаконного на них нет, биографии чистые.

Я сделал вид, что выбираю наугад, однако одно имя приглянулось мне сразу своей близостью к водной стихии.

— Пусть будет Данила Ключевский, — произнес я. — Звучит надежно.

Писарь на мгновение прищурился, словно моя реакция подтвердила какие-то его догадки.

— Хороший выбор, — кивнул он. — Тебе подходит. Встань у той стены.

Я внимательно осмотрелся, пока он готовил бланк. На стеллаже у дальней стены заметил странное устройство с медной трубкой и стеклянным резервуаром, наполненным слабо мерцающей жидкостью — что-то вроде примитивного фотографического аппарата.

Рядом с ним располагался внушительный ящик с множеством выдвижных отделений, в которых, судя по всему, хранились различные печати и штампы.

Но больше всего меня заинтересовал небольшой круглый предмет на отдельной подставке. Он был изготовлен из какого-то темного металла с синеватым отливом и украшен замысловатыми символами, в которых я с удивлением узнал древние водные руны. Это явно был магический артефакт, причем довольно сильный.