— Если все знают, где лежат камни за десять тысяч тысяч?

Братья переглянулись. Иван вздохнул и отложил тряпку:

— Потому что место… как бы это сказать… нехорошее.

— Да ладно тебе, что за суеверия, — перебил его Пётр. — Человек же профессионал! Если кто и может достать камни, так это он! Кстати, — он снова повернулся ко мне, — если добудете, приносите к нам. Купим по полторы тысячи за штуку.

— Почему не по две? — удивилась Надежда. — Вы же сами только что сказали…"

"— Потому что проверка нужна! Камень мог треснуть, разрядиться, испортиться. Экспертиза, зарядка… Это ж не булыжники!

— Короче, нажиться хочет, — резюмировал Иван. — Не слушайте его, если принесёте — дам по тысяче восемьсот. Честная цена.

— Иван! — взвыл Пётр. — Ты же портишь весь бизнес!

— Какой бизнес? Человек ещё не решил, поплывёт ли.

Они принялись препираться, забыв о нас. Надежда потянула меня за рукав:

— Пойдёмте. Кажется, мы всё выяснили.

Мы вышли на воздух. После духоты ангара озёрный ветер казался особенно свежим.

Надежда молчала до самого причала. Но едва мы подошли к берегу, повернулась ко мне:

— Что-то здесь не так. Вы чувствовали? Старший брат… он не просто предупреждал. Он боялся.

— Возможно, — уклончиво ответил я.

— Нет, не возможно, а точно! — она покачала головой. — У меня иногда бывает… предчувствие. Профессиональное, медицинское. Одна из граней дара. И сейчас оно просто вопит об опасности.

— Надя, я просто узнаю подробнее. В библиотеке наверняка есть информация.

— Вы думаете туда поплыть. Я вижу по глазам — уже решили!

— Сначала разузнаю. Потом решу.

Она вздохнула, но спорить не стала. Мы доплыли до её врачебного кабинета. На вторую половину дня у неё были записаны на приём пациенты.

Попрощались мы немного скомкано. Наде казалось, что из-за её экспериментов я подвергаю себя опасности. А я не мог ей объяснить, что мои шансы куда выше, чем можно предположить.

— Будьте осторожны, — сказала Надя на прощание. — И… до встречи.

Я высадил её и отправился в библиотеку.

* * *«Не шуметь!» — гласила табличка.

Но библиотекарь Кирилл Матвеевич Тихонов решительно нарушал собственные правила. Он храпел над фолиантом так, что страницы шевелились от его дыхания.

Рядом стояла чашка с давно остывшим чаем, в блюдце сиротливо лежал надкушенный сухарик.

При звуке моих шагов старик встрепенулся. Редкие седые волосы растрепались, придавая ему вид рассеянного профессора.

— А, молодой человек! — он нашел на конторке очки и водрузил их на нос привычным жестом. — Снова к нам? Что на этот раз ищем?

— Газетные подшивки о кораблекрушениях. В районе Грушевской излучины. Знаете, где это?

— Ох, нехорошее место выбрали… — он покачал головой. — «Чёрная яма», как её называют.

— Чёрная яма? — переспросил я.