Ужинать будешь?

Отрицательно качнул головой и заметил деда в коляске с вороном на плече.

– Лааан! – дед попытался встать, но ему не удалось, и внук сделал несколько шагов к нему, наклонился вместе с мальчишками и ощутил, как старческие руки схватили его за голову, морщинистые губы прижались к его лбу.

– Слава богам. Жив. – пробормотал дед.

– Слава богам – вы живы!

* * *Спустя время они сидели за обшарпанным столом, а мальчишки играли в шахматные фигурки и бегали босиком по всему дому, гоняли кошку и пытались выдрать перья из хвоста Генриха, который спрятался от них на доисторический шифоньер.

Дед курил трубку и посматривал на камин, где бесновались языки красного пламени. Братья вышли, чтобы не мешать им говорить. С улицы доносился звук шанза *1

– Сам не знаю, как все началось. Крики «пожар», паника. Я как раз с мелкими игрался. Их ко мне привели после обеда. Огонь со стороны бараков распространялся. Я правнуков взял и на улицу хотел выбраться, а дом заперт. Как назло. И никого. Вымерли все. Снаружи паника, крики. Я ору, а меня никто не слышит. Позвонил Тархану…до тебя не дозвонился. Они через несколько минут приехали, выбили стекло и вытащили нас из дома…потом огонь и на главный корпус перекинулся.

Охрана как сквозь землю провалилась… ни одной твари. Словно сговорились.

– Все твари мертвы. Все до одной… – отрывисто выдохнул Хан.

– Нас там оставили умирать. Тебя выманили… чтоб не мешал.

Говорит, а сам трубкой дымит и на огонь смотрит.

– Страшно мне стало. Не за себя старого…нет. Что я…жизнь длинную прожил. За малых страшно. Они не понимают, что происходит, играются… а я в ужасе думаю о том, что, когда огонь до них доберется, они умрут мучительной смертью…Иначе никогда бы не позвонил… им.

Густой дым валит из носа, пальцы стучат по подлокотнику.

– Ее…нашел?

– Кого?

– Эту свою…

Спросил и сильно затянулся трубкой, закашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони.

– Не нашел. Но найду!

– Найди…

Это было неожиданно услышать от деда. Хан не поверил, что тот сказал ее найти.

– Почему?

– Не знаю… я видел ее. Накануне пожара. Она танцевала. Я выехал к лабиринту…матери твоей повез цветы, тишины хотелось, молчания. И на небе звезд столько. Ярко очень. Ее увидел на мостике…Вначале испугался, думал…галлюцинации у меня.

Так танцевать только одна могла.

Засмотрелся. Пока что-то ее не спугнуло, и она в барак не убежала. У меня…у меня дежавю, понимаешь, внук? Я… я понимаю – операции, понимаю – козни Сансара, ублюдка. Но так подделать? Так только она двигаться могла. Я же видел, когда Эрдэнэ учила…видел…Эрдэнэ…

Голос старика дрогнул, и он закрыл лицо руками, отвернулся. Хан ощутил, как дрогнули колени и задрожали руки при имени дочери. Адская, невыносимая боль пронизала все тело.