– Нет их здесь! Погибли только слуги! Бараки сгорели дотла!

Одним рывком скинул с себя Арсена, и тот отлетел на несколько метров, а он вскочил и побежал туда…на задний двор. К баракам. Спотыкаясь, падая на землю, ударяясь о нее лицом, снова вставал и бежал, пока не остановился у сгоревших развалин. Тяжело дыша, смотрел, как струится кое-где дымок, как летает в воздухе пепел. Боль достигла своего апогея, что-то щелкнуло внутри, и он обледенел. Он стал холодным. Покрылся весь с изнанки инеем. Обернулся к Арсену и глухо, сорванным голосом спросил:

– Где трупы?

– За корпусом столовой, их сложили там на траве.

Ждут труповозку.

Оттолкнул Арсена и тяжелой поступью пошел за сгоревшее здание с черными глазницами окон и развалившейся крышей, ступая по пене и обугленным обломкам. Черные мешки были сложены рядами. И с каждым шагом его трясло все сильнее. Он открывал их один за одним. Всматривался в жуткие гримасы одной из самых мучительных смертей, всматривался и искал ее…но не находил. Полз от мешка к мешку, раздирал замок дрожащими руками и двигался дальше. Пока не осмотрел всех. Нет, облегчения не было.

Скорее, какое-то дикое отупение и адская, невыносимая злость. Такая, что кажется, сейчас лопнет все внутри. Потрескается каждый сосуд.

– Где остальные?

– Пока сидят в беседке, кому-то оказывают помощь, кого-то увезли в больницу.

– Есть списки пострадавших?

– Да. Их уже составили.

– Дай сюда!

Арсен протянул бумагу, чуть помятую и неаккуратно сложенную вдвое. Хан быстро пробежался по ней взглядом, выискивая имя Алтан. Не нашел. Легче не стало. Он по-прежнему ощущал себя обледеневшим. Как в дикий мороз, когда тело настолько замерзает, что не чувствуешь пальцев, рук и ног.

Не чувствуешь собственное лицо.

– Пусть найдут моих сыновей и деда. Кто-то их видел?

– Сейчас твои люди допрашивают охрану дома и…

– Охрану?

Обернулся к Арсену, и лицо злобно оскалилось безумной, дикой яростью.

– Всех. До единого собери в дальнем сарае. Сейчас. И избавься от полиции, пожарных и врачей. Я хочу, чтобы все, на хрен, убрались отсюда.

– Там следак кого-то опрашивает.

– Пусть исчезнет. Потом опросит.

– Понял, Хан.

Покрутил в руке кинжал и сунул обратно за пояс штанов. Оледенение не проходило.

Достал сотовый, набрал номер деда. Автоответчик. Отключил звонок. Автоответчик лучше, чем длинные гудки без ответа. Никакой ясности в голове. Один туман и тупая боль в висках. Убийства на шахтах были отвлекающим маневром, чтобы выманить его из дома. Дома, в котором находится предатель…или кодло предателей.

И он хотел знать здесь и сейчас – кто…кто причастен к пожару, исчезновению сыновей, деда и Алтан.

Их связали по рукам и ногам и согнали в кучу. Трясущихся, жалких, стоящих на коленях.