Будем просматривать камеры аэропортов…

– К черту…ищите!

Швырнул рацию и стиснул кулаки, в голове снова зашумело и стало нечем дышать. Надежда почти сдохла, и теперь у него ломило ребра от панического ужаса.

– Сколько еще лететь?

– Скоро сядем.

– Машину вызвал?

– Да, ваш джип будет ждать на посадочной полосе.

– Ясно…

Около получаса на джипе и потом бегом, сломя голову к шахте, так, что ноги подгибаются и дрожит все тело. Там уже столпился народ, и сердце бьется все сильнее, все рваней. Бьется с такой силой, что ему кажется, он сейчас ослепнет и оглохнет. Потому что они все там не просто так…потому что вдали виднеются желто-черные полицейские ленты по всему периметру шахты, и это означает только одно…

Расталкивает толпу руками, в разные стороны, несется к накрытому простыней телу, скрюченному на земле. Скидывает ее в сторону и с жутким воплем падает на колени, когда видит обожжённое кислотой тело…без ног. Его чудовищный вопль сотрясает землю, и кажется в этот момент все стихло. Наступила мертвая тишина, которую не решается нарушить никто. И только дрожащие пальцы Хана подбирают на обожжённом трупе почерневшую цепочку с кулоном в виде солнца."

"«Солнце – это моя звезда, папа. Я люблю солнце. Мне кажется, нет ничего сильнее, ярче и смертоноснее него»…

Несгибающиеся, каменные пальцы сжимают кулон, и Хан чувствует, как дыхание покидает его легкие, как его сгибает пополам, и он тыкается лицом в землю рядом с телом, сгребая ее пальцами, ломая ногти.

Не успел…Чуда не случилось…Его девочка мертва.

Глава 10

А эта девка одной с ней крови. Своенравная и наглая. Должна бы быть сломанной и загнанной, как положено с ее недостатком, а эта…эта и головы не склонит, не то что колени.

Каким-то неведомым способом приворожила Сансара. Увидел ее и голову потерял. Старый ублюдок педофил свихнулся от взгляда этой малышки. Знала бы…давно бы выкрала маленькую сучку и отдала на съедение этой старой гиене, на определенных условиях разумеется…Но где-то внутри играла досада. Любитель молоденьких мальчиков… и очень редко – девочек вдруг воспылал страстью к дочери Хана до такой степени, что саму Албасту затрясло от злости и в то же время…от предвкушения и понимания масштабов не только мести, но и своих потенциальных возможностей, как бабушки Эрдэнэ.

– Она прекрасна… – пробормотал Сансар, не спуская взгляда с девушки, которая гуляла во дворе и кормила птиц с руки.

– Кто?

Албаста тогда не сразу поняла, что речь идет о ее внучке. Она привыкла, что у Сансара совсем другие предпочтения. Пусть иногда и были девочки, но в основном он любил худосочных, инфантильных парней.

– Эрдэнэ. Жемчужина. Отродясь не видел такой красоты.

Вот-вот слюна закапает. Стало противно и в то же время радостно.