Теперь она висела над кипящим чаном и бешено вращала глазами. Она знала, что ее ждет. И впервые в ее глазах был виден панический ужас. Не просто ужас, а какое-то животное, загнанное выражение полной беспомощности.

Они остались один на один. В этот раз он не доверит ее смерть никому. Ни тиграм, ни братьям, ни самому черту. Он сам станет ее палачом. И пока она не сварится в этом кипятке, он не сдвинется с места. Она должна отправиться в ад, и отправит ее именно он.

– Ты сейчас умрешь, Красногубая сука. Для меня у тебя нет имени. У мразоты имени быть не может. Ты для всех нас всегда была Красногубой…Обещаю, что ты еще станешь и краснотелой.

– Не надо…, – прохрипела она шепеляво…после того, как ее проведали человек десять, говорить было довольно трудно, но она старалась что-то промямлить своими потрескавшимися губами. Ее глаза не отпускали огромную фигуру Хана, обнаженную до пояса. Она не спускала с него умоляющего взгляда.

– Я… я скажу тебе, где твое золото…я озолочу тебя. Пощади…

– Я похож тебе на продажную бл*дь? Или на священника, который отпустит тебе твои грехи за золото? Ты умрешь…мучительно, медленно сваришься в кипятке. Как твоя проклятая дочь. Только она сдохла очень быстро, а ты – со спецэффектами и бонусами. Медленно и красиво. Что ты хочешь сварить первым? Свои пальцы на ногах? На руках? Или, может, твой зад?

Отмотал цепь, и голые ноги Албасты спустились еще ниже. Она поджала пальцы и тихо завизжала.

– Много золота…ты вернешь свою империю…Вернешь все, что потерял. С моей помощью. Я могу стать не врагом, а союзником…мы квиты, что нам теперь делить.

– Я и так верну. А такие союзники, как ты, мне на хер не нужны. Ты – тварь. Ты – мерзкое насекомое без души и без сердца. Я хочу оторвать твои отвратительные лапки и свернуть твою уродливую голову.

Но она не замолкала, она хрипло молила его, глядя с диким отчаянием, отыскивая его взгляд.

– Сделку…давай заключим. Ты уже наказал…меня. Забирай золото и отпусти. Я уеду, и ты больше никогда меня не увидишь. Разве тебе не нужно богатство?

– Много золота?

– Очень много…твоего золота. Сансар украл его у тебя. Я знаю, где оно спрятано. Я все отдам тебе!

– Где?

– Поклянись, что отпустишь…поклянись жизнью своей дочери.

Хан с презрением смотрел на голую тварь, на ее дергающееся тело, на искаженное лицо и заплывшие глаза. Озверевшие мужики не были с ней нежны. Все ее тело покрыто синяками и ссадинами.

– Я никогда не клянусь. Тем более жизнями, которые дороже моей собственной.