– У них по дому привидение бродит, – захлебывались молодые матери, покачивая коляски.

– Варвару-то Глафира убила, – бубнила Степанида. – Она по дому бродила, я сама видела ее сто раз в сером платье!

– И от девчонки он избавился, – подхватывала дворничиха.

Последнее заявление было правдой. Петр Фадеевич сдал Лисочку в детский дом, но не надо его за это осуждать, он просто не в состоянии был справиться с двумя детьми.

Лисочка осталась в памяти Сергея капризной, вечно ноющей девочкой, избалованной матерью. Сережа даже не знал ее настоящего имени. Варя звала дочку Лисочкой, наверное, из-за слегка удлиненных к вискам глаз и остренького носика, делавших девочку похожей на лисичку.

Сергей с малышкой не дружил, дальнейшей судьбой ее не интересовался. Петр Фадеевич никогда не навещал падчерицу в приюте, и после его смерти Сережа не сделал ни одной попытки увидеться с Лисочкой. Она была ему чужой.

Спустя два года после кончины Варвары Кузьминский решил еще раз устроить свою семейную жизнь и привел в дом молодую, смешливую Соню. Дом замер, предвкушая новое несчастье.

Софья прожила в квартире Кузьминских полгода, но потом, покидав вещи в саквояж, исчезла. Петр Фадеевич ходил чернее тучи. Перед расставанием его избранница объяснила свое поведение.

– Уж извини, – говорила она, утрамбовывая шмотки в не желавшем застегиваться чемодане, – только я не хочу на тот свет вслед за всеми твоими женами отъехать.

– Ты наслушалась глупостей от баб во дворе, – попытался вразумить ее Кузьминский. – Я давно подумываю о смене квартиры.

Соня подняла красное лицо.

– Разве это не правда?

– Господи, – возмутился Петр Фадеевич, – да полная чушь, конечно. Никакого проклятия Глафиры не существует!

– Но она покончила с собой! – возразила Соня.

– Глаша болела шизофренией!

– А остальные?

– У меня было всего две жены! – закричал Петр Фадеевич. – Не пять, не семь, не девять, только две!

– И что стряслось с последней? – тихо поинтересовалась невеста.

– Ты же знаешь! Она тоже лишилась рассудка и убила себя.

– Ага, – кивнула Соня, – здорово вышло. Так вот, я не хочу стать следующей. В твоей квартире поселилась зараза.

– Послушай, – устало возразил Кузьминский, – шизофрения не чума, она не передается воздушно-капельным путем.

– А вот и неправда, – возразила Соня и села на чемодан, – я тоже начинаю заболевать! Знаешь, кого я вчера увидела? Глафиру!

– Не пори чушь, – вскипел Петр Фадеевич, – несчастная давно истлела!

– А дух-то бродит, – не успокаивалась Соня, пытаясь справиться с замками. – Просыпаюсь ночью – стоит надо мной, в сером платье с кружавчиками, лицо закрыто сеткой, в руках ножницы длинные. Я от страха чуть не обделалась.

– Что же меня не позвала?

– Так голос пропал, – пояснила Соня, хватая чемодан.