Прославленный старейшина Шен, хозяин Проклятого пика и единственный заклинатель, способный в одиночку противостоять Глубинной тьме, сжался сейчас в комок, обхватив себя руками, и трясется от страха, словно юная барышня в первую брачную ночь с нелюбимым супругом!

Медленно поставив миску и положив полотенце на тумбочку, Муан вновь перевел взгляд на Шена. Тот резко дернулся, меняя позу. В один прыжок оказавшись перед ним, Муан зажал ему рот рукой и навалился плечом, прижимая к стене.

- Это! Всего лишь! Я! – прорычал старейшина пика Славы ему в лицо.

Он почувствовал, что Шена трясет будто в лихорадке. Его щека под его рукой казалась очень горячей.

Он стал слабо сопротивляться, пытаясь оттолкнуть Муана. Так мало вкладывая в это сопротивление сил, что тот даже не сразу заметил эти попытки. Не пытаясь ни призвать свой бессмертный меч, спокойно стоящий у края тумбочки, ни вкладывая в ладони духовную энергию. Муана так это поразило, что он опустил руки, отстраняясь, и сел на кровать, недоуменно глядя на Шена.

Тот перевел дыхание, наконец получив возможность вновь сделать вдох. Из огня да в полымя! Еще не успел толком очнуться от этого полного самых острейших впечатлений крайне реалистичного сна о своем будущем, появление которого точно не могло не иметь сверхъестественную природу, так тут же еще одна жаркая встреча! И что ему понадобилось в его комнате так поздно ночью?? Словно услышав его мысли, за окном закричал последний вечерний петух. «Ну ладно, не так уж поздно, - поправился Шен, - но все равно странно». И как же ему теперь объяснить свое странное и неприглядное поведение, явно никак не соответствующее прославленному заклинателю пика Черного лотоса?

Шен поднял глаза на молчаливо изучающего его Муана. А тот смотрел на его щеку, которой недавно касались его пальцы, и на то, как быстро в том месте на ней наливаются синяки, и думал о том, какое же, оказывается, глава Проклятого пика хрупкое создание, а он никогда не замечал. Ему было невдомек, что «хрупким» глава пика Черного лотоса стал только после перерождения Шена, который никак не мог совладать с духовными силами своего предшественника и постоянно лажал.

Шен же, после своего перерождения здесь, так часто чувствовал боль, что уже почти привык не обращать на нее внимания, хотя бы на четверть отыгрывая роль надменного оригинала из новеллы.

Молчание как-то подзатянулось, и Шен не нашел ничего лучше, кроме как начать с нападения:

- А тебя стучать не учили?!

Он ведь точно помнил, что закрывал дверь, прежде чем лечь спать! Муан ее что, выломал??

- Лучше скажи, чего ты так испугался, - не дав увести разговор в сторону, надменно спросил Муан, сложив руки на груди.

Недовольный Шен посмотрел в сторону и буркнул:

- Просто плохой сон приснился.