Свёкор, до этого времени пребывающий в молчании, устало вздохнул и поднялся на ноги. Они с Малининым постояли так некоторое время, обмениваясь жгучими, словно кайенский перец, взглядами.

- С этим мы ещё разберёмся! - рявкнул Миша.

Прошёл мимо Яна, намеренно задев того плечом, вышел из квартиры. Адвокаты засобирались - было видно, что им не особо удобно оставаться там, где только что разыгралась такая Санта-Барбара. Мне и самой было не по себе, но выдворять прямо сейчас Корнилова, означало дать возможности случиться новой стычке, только уже за пределами этой квартиры.

- Пойдём, я тебя провожу, - устало сказала я, когда кухня опустела.

Свёкор, пожаловавшись на то, что уже на ногах не стоит, отправился к себе, и я очень надеялась, что после всего этого он не просто выслушает меня, но и мне поверит.

- Тонь… Я хотел как лучше, - сказал Ян, стоило нам оказаться в прихожей. - Не передать, как он меня бесит! - с неожиданной злостью проговорил Корнилов, пока я, прислонившись к стене, ждала, когда он оденется.

- Ты поступил отвратительно, Ян, - покачала я головой. - А сейчас, пожалуйста, просто уходи. Я хочу хоть немного прийти в себя.

Он надел куртку и стоял, не торопясь покидать квартиру. Только смотрел пристально, а во взгляде Корнилова я читала миллионы оттенков эмоций. Сожаление, смешанное с упорством и уверенностью в том, что он поступил правильно. Желание продолжить тот разговор, в котором он бы попытался мне всё объяснить. А ещё что-то затаённое, чему я не могла найти названия.

И всё же Корнилов не стал мучить меня и дальше. Он просто вышел, а я - просто закрыла за ним дверь и, ощущая себя так, словно меня только что пропустили через пресс, поплелась к свёкру.

Удивительно, но на лице Евгения Александровича цвела пышным цветом улыбка, какой я ещё у свёкра не наблюдала. Он прилёг - ясно было, что устал, но при этом не спал, а лежал и смотрел телевизор.

- Присядь, - попросил он, указав на место возле себя.

Я опустилась на стул и, вздохнув, сказала:

- Ужасная сцена, мне очень за неё стыдно.

Я и впрямь испытывала именно это чувство. Стыда. Хотя, никаким образом не была виновата в ней и не несла ответственности за поступки и слова других взрослых людей.

- Тебе нечего стыдиться, Тоня, - со всё той же улыбкой ответил свёкор. - А Мише будет полезным посидеть и подумать, от кого же ты всё-таки носишь ребёнка. Хотя, если бы у него всё было в порядке с логикой, он бы понял, что малыш его.

Я смотрела на свёкра с благодарностью, а облегчение, появившееся внутри, затопило с головой.

- Значит, вы поняли, что Ян солгал? - спросила у Евгения Александровича.

- Конечно, понял, - кивнул он. - И даже если бы сын Вадика вернулся гораздо раньше, а не на днях, я всё равно был бы уверен в том, что ребёнок Мишин.