– Кого к ней приставить? – Ринат рядом трется, двери открывает.

– Амину. Она спокойная как танк.

Он кивает, открывает гостевой спальни, но я головой качаю. В свою понесу. Пусть привыкает, что должна рядом с хозяином быть. И днем. И ночью.

Ринат если удивляется, то молчит. Спокойно открывает дверь и уходит за помощницей. Я отношу Дарину в кровать, аккуратно укладываю. Убираю волосы с лица. Пиздец она красивая. За восемь лет не изменилась. С трудом верится, что она теперь целиком моя. Я был уверен, что этого никогда не случится. Что короткие секс марафоны, о которых на утро она не помнит, единственное, что мне дарила судьба? Словно в детстве, когда отец приносил целые кульки конфет, а все они оказывались пустыми. Отец учил меня не ждать подарков судьбы, а самому ее строить. Если хочешь конфету, пойди к другому и отбери. Никто, ничего мне не принесет и не подарит. Никто. Ничего.

Рука сама тянется к прозрачной коже. Пойти и взять. Сделать своим. Завоевать.

В дверь стучат и я встаю, словно меня можно уличить в нежности к будущей жене.

– Зайди, Амина.

– Саид, – она проходит, опустив покрытую голову. Мы привезли ее с собой еще когда я был подростком. Ощущение, что она была со мной больше чем мать.

– Это моя будущая жена. Дарина. Она пока будет жить здесь. Женщины не должны о ней знать, пока что.

– Они не будут в восторге.

– Они смиряться, – как и она сама. Все мы рано или поздно привыкаем к клетке, даже потом начинаем в ней обживаться. Дарина лишь к моей собственной клетке – пристройка. – Будешь с ней все время. Переедешь в соседнюю комнату. Ту, что, напротив. Дарина будет просить помочь сбежать.

– Почему?

– Потому что она привыкла к другой жизни. Поможешь ей освоиться. Подготовишь к церемонии. Думаю пару дней дадим ей освоится.

– Сейчас мне что нужно сделать?

– Иди переезжай. И скажи девочкам, что я к ним сейчас в детскую приду.

– Поняла. Обедать будете?

– Да.

Она уходит, а я смотрю в закрытую дверь, потом поворачиваюсь к Дарина. Она спит в той же позе, даже не шелохнувшись. На ней узкие джинсы и тугая рубашка, под которой четко выделяется грудь. Порой желание сжать ее до синяков зашкаливало, наказать за то, что так легко забывает наш секс. Но было в этом что – то притягательное, каждый раз знакомиться заново, видеть шок в ее глазах, когда собственное тело легко отдавалась ласкам и оргазму. Особое удовольствие было наблюдать, как она не верит в то что мы знакомы, а я двумя тремя фразами сбивал все сомнения, как пулей бутылки.

Руки чешутся прикоснуться к ней. Я бы и поимел ее, потому что понимаю, это последний шанс сделать это добровольно, пока она не примет свою новую жизнь.

Опускаю ладонь на бедро, тяну выше, накрывая лобок. Моя жена была девственницей, когда я брал ее.