– Хорошо… Дело в том, что одна моя давняя пациентка…

– Я так понимаю, речь о Еве Александровской? – перебила Стожникова. – Я обращалась к вам по поводу интервью с ней год назад, и вы категорически отказали мне в помощи.

– Я вижу, вы прекрасно обошлись без нее! – вдруг рассердился Резников. – И теперь по вашей милости моя пациентка медленно, но неуклонно возвращается в свое прежнее состояние в ожидании появления человека, пустившего ее жизнь под откос!

– Леонид Вознесенский ни в чем не виноват.

– Вы не прокурор, не судья!

– И тем не менее… Его дело на пересмотре, вскоре он будет освобожден, в этом нет сомнений.

Что же вы хотите от меня?

– Я хочу, чтобы вы поговорили с Евой.

Повисла пауза. Он слышал, как дышит Стожникова, даже как она постукивает чем-то не то по столешнице, не то по подоконнику.

– О чем я должна с ней поговорить? – спросила она наконец.

– Я бы хотел, чтобы она вам рассказала, как все было. Все, что с ней произошло. Это не для печати, конечно, просто… в терапевтических целях.

– Но почему я?

– Потому что вы, в конце концов, своими статьями запустили процесс! – снова вспылил Вадим, но тут же осекся: – Извините, Василиса… Я имел в виду, что вы общались с человеком, появления которого Ева боится больше всего.

И вы могли бы рассказать ей о своих впечатлениях. И о том, что, уж если его решат выпустить, это будет означать признание его невиновности.

– Вы думаете, она воспримет эту информацию хорошо? Я бы на ее месте тоже на стенку лезла…

Вадим чувствовал, что снова заходит в тупик, но теперь уже не с пациенткой, а с человеком, на чью помощь рассчитывал.

– Василиса, вы поймите… Все эти годы Ева жила очень трудно… во всех смыслах. И тут она вдруг узнает, что человека, из-за которого это все, выпускают.

Она уверена, что он первым делом приедет сюда и найдет ее.

– Зачем ему это? – удивилась Василиса. – Он пальцем ее не трогал…

– Погодите! Это вы из каких-то там только вам ведомых источников знаете… А Ева не знает, она уверена в том, что Вознесенский напал на нее. Ну, так расскажите ей то, что вам разрешили рассказывать: наверняка ведь вы какую-то подписку давали? Мне не хотелось бы подводить вас под монастырь…"

"– Подписку я действительно давала, но то, что вы просите, я могу рассказать, – вдруг сказала Василиса.

 – Хорошо, Вадим Сергеевич, я согласна. Но нам же нужно как-то это преподнести вашей пациентке.

– Это я возьму на себя, – обрадовался Резников. – Давайте сделаем так. Я немного с Евой поработаю, подготовлю ее и сообщу, когда мы смогли бы встретиться. Мне, к сожалению, придется присутствовать – она в любой момент может сорваться, а я умею распознавать первые признаки надвигающегося срыва. Не хотелось бы, чтобы она снова… понимаете?

– Конечно… Тогда я буду ждать вашего звонка.