Монстром, который держит меня на весу, крепко прижав к своему твердому, большому телу.

Я хватаю ртом воздух, ощущая, как непристойно моя грудь сплющена об эту гору мускулов, как его бедра вклиниваются между моих ног, давя на низ живота, когда он прижимает меня спиной к двери, наваливаясь сверху, и у меня от страха отнимается голос, я даже не могу закричать, вдохнуть не могу от ужаса.

– Блядь, как же ты пахнешь, ведьма! – рычит этот зверь, тычась носом в мою шею. – Так бы и сожрал!

Почувствовав его зубы на своей коже, а следом и укус, я словно отмираю. Начинаю дрыгаться и кричу во все горло, но он быстро затыкает мне рот ладонью, как и в прошлый раз.

– Тихо! – шипит недовольно, глядя мне в глаза. – Не дергайся, я только немного попробую.

Мои глаза расширяются в панике и я начинаю с удвоенной силой извиваться, на что он раздраженно рычит и опускает меня на пол, немного отстраняясь и создавая пространство между нашими телами, но рот все еще закрывает, чтобы не орала."

"– Ну почему ты такая ханжа, бля? Когда поженимся – быстро переучу.

Мои глаза расширяются от этого заявления и я отрицательно качаю головой, на что он довольно ухмыляется.

– Да-да, детка, я все-таки решил не отдавать тебя Булату. Женюсь на тебе сам, слишком уж ты меня заводишь. И когда эта чертова свадьба, наконец, состоится, ты точно не сможешь вести себя, как пугливая дикарка. Я научу тебя всему, что мне нравится, и ты не сможешь мне отказать, ты ведь будешь моей послушной маленькой женушкой, правда?

«Нет, – говорит мой взгляд. – Я скорее умру, чем стану твоей женой».

И он, кажется, понимает мой посыл, потому что широко улыбается и убрав руку, очерчивает большим пальцем мои губы, надавливая на более полную нижнюю и давя на зубы, словно хочет пробраться в мой рот, но я держу его крепко стиснутым.

– Я пришел поговорить с твоим отцом, рыжуля, – убирая руку, говорит чудовище. – Сегодня мы утрясем этот вопрос и ты скоро станешь моей.

– Я не хочу… – выходит из меня с горьким всхлипом. – Пожалуйста, оставьте меня в покое!

Он мрачнеет, начинает хмуриться и я испуганно сжимаюсь в комочек, ожидая удара, но Тагиров больше не трогает меня.

– Сейчас не хочешь, а потом будешь только рада, – хмыкает он. – Не роняй зря слезки, сладкая, мне так и хочется собрать их своим языком, но ты ведь у нас не такая, да? До свадьбы ни-ни?

Я отрицательно качаю головой, округлив глаза и быстро вытирая слезы пальцами. Знаю, что он смеется надо мной, издевается, это понятно по его насмешливому голосу, но мне плевать. Главное, чтобы не трогал.

– Оставьте меня, ради Бога, пожалуйста! – продолжаю умолять, надеясь на то, что в нем проснется совесть. – Вы не нравитесь мне, как вы можете хотеть жениться на мне, зная это?

– Я мало кому нравлюсь, рыжуля, – пожимает он широкими плечами.