Мы выросли вместе и несмотря на соперничество, я любил его.

– Я тоже не хотел тебя убивать, – признается Булат."

"Я строил много теорий и годами думал, что именно должно было произойти в ту ночь. Признание Булата дает мне более ясное понимание картины и это просто пиздец, как хреново. Селим позвал его в ту ночь не для помощи себе, а чтобы убить так же, как и меня.

– Ты должен знать кое-что еще, – говорю ему почти нехотя. – Я был не единственной жертвой Селима. Знаю, что ты был привязан к нему больше всего, но он не только меня пытался убрать со своего пути. Ты стал бы следующим, потому что раз он сам тебя вызвал в комнату и не для помощи в моем убийстве, значит, хотел сразу же избавиться и от тебя тоже. И я считаю, что твоя мать была в курсе этого, но не возражала, потому что он слушался ее, в отличие от тебя, и это она изначально придумала весь план.

Не думал, что Булата можно шокировать еще больше, но это происходит. Он весь цепенеет, уйдя в свои мысли и переваривая новость о Селиме, ведь и правда они с ним были намного ближе, чем кто-либо из этих двоих со мной. Неудивительно, учитывая, что у них и мать одна, но уж лучше совсем без матери, чем с такой, как Раиса.

Молчание длится долго. Булат размышляет и я не мешаю ему, потому что спешить мне некуда. У нас есть много вопросов для обсуждения и мне нужно, чтобы у него была ясная голова при этом, поэтому пусть переваривает свою личную трагедию, а потом уже вливается в обсуждение деловых вопросов.

– Ты должен отпустить Азу, – внезапно заявляет он через какое-то время.

Во мне сразу же просыпается ярость. Я все еще киплю при одной только мысли, что он был женат на моей рыжуле, даже если она не подпустила его к себе. Я ведь знаю, что он хотел ее.

– Она моя жена, – чеканю твердо. – Моя, Булат. И она для меня значит намного больше, чем брат, которого я практически не знаю. Имей в виду, я могу убить тебя в любой момент, если ты только осмелишься снова подойти к ней.

– Если бы она для тебя действительно много значила, ты не издевался бы над ней так, что бедняжка даже глаза поднять на мужчин боится! Ты сломал ее, Джалал, так о какой привязанности может идти речь? Разве так обращаются с женщинами? Разве нормально поднимать на них руку и принуждать силой?

– Заткни свой поганый рот! – хватаю его за грудки, выходя из себя. – Я никогда не причинял вреда Азе, понял? Она моя жена! Я баловал ее и пытался сделать счастливой в той клоаке, в которой она вынуждена была жить.

– Значит, она мне солгала? – язвительно усмехается Булат. – Это ты хочешь сказать? Или ей показалось? Ты окружил ее роскошью, дарил ей подарки, но разве это компенсирует дурное обращение, которому она подвергалась?

– Она не подвергалась дурному обращению, – хмурюсь я, отпуская его и отходя на шаг.