Оно не должно было закипеть; и потому, как только появились первые пузыри в тягучей сладко-сливочной растаявшей массе, я сняла с огня кастрюлю.

Усердные поварята, моя славная команда, венчиками взбивали яйца в крепкую белую пену в глубоких мисках. Эти яйца мы должны были соединить с маслом и сахаром.

А пока масло остывало и взбивались яйца, я поставила на огонь другую кастрюлю. И налила в нее золотого, густого меда, пахнущего щедрым летом, липовым цветом и разнотравьем.

Из него мне предстояло сварить светло-коричневую медовую карамель.

Для нее я выпросила у шкафа соды — секретный ингредиент.

Держу пари, что ни у кого в Белом Городе, да и за его пределами, нет такого ингредиента!

— Интересно, а что я буду просить у шкафа, когда стану королевой? — бормотала я, помешивая мед в кастрюле. — Дар-то при мне остался. Ровно половина, как и у Карла. Что может просить королева? Думаю, мы скоро это узнаем…

Мед стал жидким, начал закипать. И в него, в пузырящийся и ароматный, я плеснула соды, погашенной в уксусе. Мед вскипел белой пеной. Я тотчас принялась перемешивать его, пока он не приобрел равномерный приятный желто-коричневый оттенок.

— Готово! — крикнула я. — Давайте сюда тесто!

Медовую карамель я вылила в масло с сахаром. Туда же отправились и взбитые яйца.

Пока я перемешивала тесто, поварята просеивали самую тонкую, самую белую муку.

Затем постепенно, по кружке, они добавляли ее в тесто.

А я мешала и мешала, пока тесто не загустело, и ложкой стало трудно двигать.

Это тесто мы все вместе с трудом вывалили на стол. Выскребли из кастрюли все, до последней крошки, и я принялась его замешивать, катая в муке.

Оно вышло темно-желтым, ароматным, жирным и блестящим.

Острым ножом я нарезала его на равные куски, такие, чтоб каждый кусок можно было раскатать по размеру противня.

Поварята дружно заработали скалками, раскатывая куски теста по противням.

В бочонке с горячей мыльной водой один из поварят щеткой драил посуду, так, что пузыри летели.

А самый ответственный поваренок разводил огонь, чтоб температура в печи была постоянной, но не очень высокой.

По нескольку противней мы разом отправляли в печь, ровно на три минуты. Этого времени хватало, чтоб корж пропекся и зарумянился.

Затем мы вынимали противни из печи, выкладывали коржи остывать, а в печь отправляли новую порцию.

Пока коржи были еще теплые, я ловко и быстро обрезала их, ровняя края. Остывая, они становились жесткими, и крошились, словно печенье. Поэтому надо было спешить.

Часть поварят готовила крем из жирной сметаны и сахара, взбивая ее с добавлением лимонного сока — для кислинки.

Остывшие коржи мы смазывали кремом и складывали на огромный поднос, в один большой, широкий, как стол, торт.