Они просто раздувались от важности, а ядовитое ехидство так и сочилось из их гадких улыбочек.

Видно, никому, кроме них, Катарина не могла доверить такое важное дело, как наблюдение за мной. Кто еще бы исполнил то с таким тщанием?!

— Принц Феланор требует медовый торт, — объявила старуха, взбивая на плоской груди кружева. — Чтобы гости изведали всю сладость этих земель! Иди, готовь сейчас же! Да поживее поворачивайся, корова! Не то получишь пинка!

И она гнусно рассмеялась, вдруг покрутив у виска пальцем.

Я так и остолбенела.

Что это такое с бабушкой творится?!

Голова испортилась от неправильного хранения?!

Мозг заводится только вручную, путем подкручивания?!

— Дура! — вдруг радостно выпалила она, явно торжествуя победу надо мной. Ее опухшие глазки так и сверкали, седые волосы, выкрашенные травяной краской вроде хны, воинственно топорщились.

— Как вам не стыдно, — изумилась я. — Вроде, взрослая женщина…

Но старуха не унималась.

— Потому что ты дура! — радостно взвизгнула она, зловеще хохоча. Нет, клекоча! — Что, так и осталась в прислужницах, дура?! И умрешь ты грязной, дешевой служанкой! А мы-то зато теперь люди! Если я захочу, я тебе как дам кулаком прямо в морду! И ничего мне не будет! Надо дать, — она злобно стиснула сухонькие кулачки. — Тебя давно пора наказать!

Ее голос дрожал, торжествуя.

Лицо у старухи тряслось от злобной радости.

— Да вам на кладбище уже прогулы ставят! — заводясь, рявкнула я. — А вы все туда же, ругаться и драться!

— Да ты сдохнешь вперед меня! — завопила яростно старая карга. — Потому что ты дура!

Меж тем старик, не обращая внимания на воинственную супругу, словно огромная крыса помчался по кухне, всюду суя свой нос."

"Он бесцеремонно хватал все, что ему нравилось, и совал по карманам. Ухватил молочник и мигов выпил из него самые густые сливки. Запустил руку в корзину с ягодами и ухватил горсть, небрежно подавив самые крупные и спелые ягоды.

— Да уж, интересные нынче слуги у Его Высочества, — брезгливо проворчал Торонтон, совершенно случайно оказавшийся на моей кухне. — Воры, проходимцы…

— Молчать! — выкрикнула разошедшаяся не на шутку старуха. Видно, власть ударила ей в голову посильнее вина, и она ощутила себя всемогущей. — Одно слово, лопоухий, и тебя выдерут на площади!

Торонтон высокомерно замолчал, глядя сверху вниз на старуху.

Губы его дрожали от нанесенного оскорбления.

— Сарессе, — вдруг звучно произнес он.

Старуха этого слова непоняла — как, впрочем, и я.

Но некоторые догадки у меня были…

— Ты что, наложил на них заклятье?! — зашептала я в ужасе, когда оба старика принялись методично грабить мою кухню.

— Может быть, совсем чуть-чуть, — беспечно ответил Торонтон.