"

"— Крепкое? — удивленно произнес эльф, принюхиваясь к коньяку. — А пахнет, словно настойка из цветов и ягод…

— Оно сшибет с ног любого из ваших посетителей, — уверила его я. — Ну, вперед!

Торонтон послушался.

Я аккуратно разрезала бисквиты, придав им правильную форму, срезав корку, выгнувшуюся горбом. Пропитала каждый из коржей пропиткой с коньяком, полила шоколадной глазурью.

Вишенкой на торте в буквальном смысле этого слова были свежие, не по сезону, ягоды, голубика и малина, и листочки свежей мяты, которыми я украсила торт.

Обрезки бисквитов с удовольствием съели усталые поварята, макая их в остатки шоколадной глазури и перемазавшись до ушей.

К моменту, когда настало время резать торт и продавать его по кусочкам, во двор таверны влетела целая кавалькада, и впереди всех — Катарина, злая и растрепанная.

Видно было, что она толком не успела собраться. Не покрыла волосы, и они растрепались, рассыпавшись растрепанными прядями по плечам. Платье ее, богатое, темно-зеленое, бархатное, покрылось пылью, потому что сюда она мчалась так быстро, что собрала всю пыль с улиц эльфийского города.

— Как ты посмела! — проорала она, пыльным клубком свалившись с седла.

— Посмела что?

Я встретила ее на пороге таверны. Одетая в простое платье, в фартуке и чепце, скрывающем волосы.

Но собранная, не растрепанная, чистая.

— Ты… ты…

Палец Катарины, нацеленный мне в лицо, дрожал.

— Что за королевские пироги ты продаешь?! Кто дал тебе право?!

— Так это право дали мне вы, — ответила я высокомерно. — Разве нет?

Катарина подлетела ко мне.

— Что это такое, а! — шипела она злобно. — Чернь кричит на каждом углу о том, что это они выбирают для нашей свадьбы торты!

— Но вы же хотите самый лучший и самый вкусный, не так ли?

— Я не хочу, чтобы кто попало распоряжался, что попадет на мой праздничный торт, ясно?!

Катарину трясло от ярости.

— Принц Феланор не высказал никакого недовольства, — хладнокровно ответила я.

А тут и сам Феланор подоспел.

Я чуть руками не всплеснула, увидев его.

Одежды на нем были светлые, но глаза темны. И плащ, изящно перекинутый через руку, тоже черен, хоть и ушит золотом. Феланор все сильнее темнел, о, ужас.

— Что за крик? — спросил он.

И голос его был неприятен, зловещ.

— Она, она!.. — твердила Катарина, тыча в мою сторону пальцем.

— Я готовлю выпечку к вашей свадьбе, принц Феланор, — недрогнувшим голосом произнесла я, хотя душу словно демоны рвали стальными когтями. — Не желаете ли отведать?

Принц не спешил спешиться.

Он смотрел на нас свысока, и видно, что ему невеста была так же безразлична, как и я, незнакомая девушка.

— Пахнет неплохо, — ответил он. — Пожалуй, да.

— Нет! — взвилась Катарина.