Но рожа у него, когда он покидал помещение моего околотка, была такая, что я не сомневался: он мне все это припомнит, и не один раз. Да ладно, бог с ним. Ну покричит на меня, ну выговор объявит, премии лишит, но не уволит же. Выговоров я не боюсь, их огромное количество в моем личном деле меня совершенно не пугает, потому что делать карьеру я не собираюсь, я хочу, сколько хватит сил и здоровья, заниматься именно тем, чем занимаюсь, и ничем другим, а это возможно только на должности участкового уполномоченного, так что никаких повышений и перемещений по карьерной лестнице мне не нужно.

Когда мы с Иваном остались одни, он придвинул стул, стоявший у окна, и основательно расположился за столом напротив меня.

- Значит, так, Игорь. Убиенная давеча Алла Сороченко является женой некоего Анташева, предпринимателя средней руки. Застреленный вместе с ней Николай Кузнецов - ее водитель-охранник. У Анташева была первая жена, эта жена родила ему сына Павлика, которому нынче двадцать один год. До недавнего времени Павлик проживал с мамашей, а месяц назад мама купила ему однокомнатную квартирку аккурат на твоей территории, в каком-то новом доме.

- Есть такой, - кивнул я. - Дальше.

- А дальше тот свидетель, который видел, как Кузнецов выходил из машины и разговаривал с каким-то парнем, дал примерные приметы и описание одежды, и по этим приметам господин Анташев опознал своего сына Павлика. Чуешь, к чему дело идет?"

"Н- да, дело шло к тому, что мальчика Павлика видели рядом с местом, где убили вторую папину жену, всего-то за полчаса до убийства. Хорошенькое дело!

- А что Анташев говорит о финансовой стороне своих взаимоотношений с сыном и бывшей женой? - спросил я.

- Да вот то и говорит, что у первой жены вполне достаточно собственных денег, чтобы ни в чем не нуждаться. Он, конечно, был не особо внятным, когда мы с ним беседовали, потому как вечер провел в ресторане с обильными возлияниями в кругу друзей, пока супруга оперу слушала, да потом еще такое известие… С другой стороны, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, и по смутным намекам можно сделать предположение, что первая жена сама его бросила, к тому же как-то очень обидно, не то другого мужика завела, не то еще что-то в этом роде, но он при разводе вообще никаких денег ей не дал. На алименты она не подавала, хотя сыну было только пятнадцать, а сам Анташев деньги на ребенка давать не счел нужным. Тот еще фрукт!

- Ты думаешь, мальчик Павлик ненавидел Аллу?

- Именно это я и думаю, - кивнул Иван. - У тебя курить можно?

- Валяй, пепельница на подоконнике.

Он вытащил сигареты, закурил и выпустил дым через ноздри.

- Но почему? - задал я новый вопрос.