Когда действительно надо - тогда вопросов нет, но, когда этого можно избежать, я предпочитаю сидеть дома. Короче, Гарик, я пеку эклеры с заварным кремом и ореховый торт, а ты дуй в аэропорт встречать своего журналиста и вези его прямо сюда.

- Аделана! - огрызнулся я.

Это была моя маленькая месть за ненавистного «Гарика». Впрочем, против эклеров я совершенно не возражал, а Светкин ореховый торт неизменно вызывал у меня искреннее восхищение. Восхищение было настолько глубоким, что от торта я обычно отъедал не меньше половины. Как-то незаметно он проскакивал, никто и опомниться не успевал.

Прилетевший из Тюмени Саша так обрадовался, когда я предложил ехать к Светлане, что я прямо-таки начал подозревать… В конце концов, это для меня она - соседка и друг, но для других-то мужчин она - женщина, да еще какая! Впрочем, возможно, Вознесенский просто голоден и хорошо помнит, что у Светки кормят обильно и чрезвычайно вкусно.

- Рассказывай, - потребовал я, едва мы уселись в машину. - Только имей в виду, что тебе придется все это повторить еще раз, при Свете.

- Так, может, подождем? - резонно предложил он. - Чего два раза одно и то же перетирать. Приедем - и все расскажу."

"Мне в голову пришла нахальная мысль отвезти Вознесенского не к Светке, а к нему домой. А что? По дороге он мне все расскажет - и свободен, как птица в полете. Но Светка мне этого не простит. В самом деле, таскаться по тусовкам, выспрашивать, вынюхивать, ловить отдельные слова, полунамеки, сплетни, тратить на это время и силы, вместо того чтобы заниматься чем-нибудь более приятным, - и получить такой щелбан по носу. Мол, не суйся, не твое дело, мы, мужчины, между собой все выяснили, а ты сиди тихонько и жуй свои эклеры. Нет, поступить так со Светой Безрядиной я не могу. Я потом себя уважать не буду.

- Хорошо, - согласился я, - давай пока о чем-нибудь другом поговорим.

Саша всю дорогу рассказывал мне про город Заводоуковск, про местные нравы, про разваливающиеся дома с обшарпанными фасадами и роскошные особняки в пригородных зонах. Что ж, Тюменский край богатый, где нефть, там и деньги.

Но Светка-то, Светка! Как в воду глядела. Мы еще Кольцевую дорогу не пересекли, а она уже позвонила.

- Гарик, не вздумай у Саши все выспросить и отвезти его домой, - тоном строгой учительницы сказала она.

- Аделана, почему ты так плохо обо мне думаешь? - возмутился я. - Мы с ним договорились вообще ничего не обсуждать, пока не приедем к тебе.

- Это он с тобой договорился, а не ты с ним, - прозорливо заметила она. - У меня все готово, приезжайте скорее.

Разумеется, Вознесенский уцепил своим журналистским ухом слово «Аделана» и попросил разъяснений. Пришлось рассказывать о бурной Светкиной молодости и моей тупой юности. И как-то незаметно разговор соскользнул на историю моего знакомства со Светой.