Нажала на красную кнопку и, не отрывая взгляда от пола, ждала, когда кабина приедет. Раздался тихий писк, женский голос сообщил номер этажа, и двери распахнулись.

В кабине стоял Артур.

— Ну что замерла, как не родная? — хмыкнул он, — проходи. Места много. На всех хватит.

— Я, пожалуй, подожду следующего, — промямлила я.

— Как знаешь, — он равнодушно пожал плечами.

Оцепенев изнутри, я смотрела, как неспешно, будто в замедленной съемке двери начали съезжаться... Но так до конца и не закрылись.

— Твою мать, — Арт с силой треснул ладонью по красной кнопке, — зашла. Живо!

— Артур…

— Я сказал, живо, — он схватил меня за руку и затащил внутрь. Злой, бешеный, а я могла думать лишь о том, как полыхает кожа в том месте, где он прикасался.

Кабина пришла в движение, но он остановил ее между этажами. Я попятилась от него, спиной вжалась в холодную металлическую стену и замерла, наблюдая за тем, как Барханов подходит ближе, опирается кулаками в стену по обе стороны от моей головы.

В чайных глазах полыхали молнии. Я видела не только ярость, но и отголоски боли, которую он пытался от меня спрятать.

— Объясни мне, Вероника, — произнес тихо, вкрадчиво, — какого хрена?

Я только пожала плечами:

— Прости меня.

Что еще я могла сказать в свое оправдание? Ничего.

— Это твое объяснение?

— Я не знаю, что сказать. Ты видел все сам.

Видел, каждую постыдную мелочь. Мою испуганную физиономию, голый зад Кирилла, доказательства моего вероломного предательства.

Артур молчал, а я задыхалась от того, что он так близко, оттого что взглядом своим ломает, вспарывает душу. Я смотрела в ответ, мысленно прощаясь, впитывая каждую черточку, чтобы сохранить в памяти дорогой образ.

Прости меня. Ты на всегда останешься с моем разодранном сердце.

Одинокая слеза сорвалась с ресниц и покатилась по щеке, оставляя за собой горячий след. Артур нервно сглотнул, с шумом втянул воздух в легкие. Выражение его лица изменилось, будто слетела холодная маска, обнажая самое сокровенное.

— Скажи мне, что это не правда. Что это шутка, злой розыгрыш, — произнес надломленным голосом, скользя взглядом по моему лицу. Выискивая там правду, надежду, — скажи, что все это мне просто показалось.

Сжал ладонями лицо, прижался лбом ко лбу.

Я не могла дышать. Сердце едва справлялось с перегрузкой, надрывно перекачивая ледяную кровь.

— Скажи, что тебе не нужен Кир. Что ты любишь меня. Прошу.

Я едва держалась, чтобы не начать скулить, как побитая дворняжка."

"— Я постараюсь понять. Принять. Забыть обо всем. Только скажи…

— Я люблю Кирилла, — сказала и чуть не сдохла от того, как сильно впились ледяные когти мне в грудь. Невыносимо видеть, как в глазах любимого человека угасает надежда. Не обращая внимание на усиливающийся шум в висках, произнесла еще раз. Тверже, — Я его люблю. Его.