– Так и не дождавшись почетного гостя, я вручаю Ане микрофон.

- Куда ты?

- Пойду, встречу. Вдруг Конверт заблудился и слоняется сейчас где-нибудь по коридорам.

- Хорошо. Ты это... Катя, в приемную лучше не заглядывай. – Помощница стыдливо опускает глаза в пол.

Это даже смешно. Похоже, все знают, что мой пятидесятилетний муж прямо сейчас трахает в приемной очередную молодую ассистентку, мою сверстницу. И сочувствуют.

- Не буду заглядывать, – успокаиваю ее. – Только найду нам спонсора и закончу представление.

Уверенная, что так и будет, я забираю конверт и сбегаю со сцены. Не оборачиваясь, ныряю за занавес. Несусь в сторону лестницы.

Маршрут привычный настолько, что могу пройти его с закрытыми глазами.

Вначале поворот налево.

Потом спуск на первый этаж.

Затем десять шагов прямо и...

Дальше должен быть поворот направо, но я со всей скорости врезаюсь в каменную мужскую грудь и замираю.

- Извините... – Смотрю на ботинки. Дорогие. Из тонкой кожи. Размер, наверное, сорок пятый.

- Ничего.

От низкого хрипловатого голоса по телу бежит холодок.

- Вы...

Хочу сказать «на презентацию», но мой взгляд поднимается выше – скользит по дорогому костюму, белоснежному воротнику рубашки, по квадратному подбородку с небольшой эротичной ямочкой...

Слова застревают в горле.

- Герман? – Сердце падает в пятки.

Я отшатываюсь к стене как от призрака.

- Вы ошиблись. – Зеленые глаза прошивают меня насквозь.

- Это ты?

Мне, наверное, нужно к врачам. К психиатру и к окулисту. Мужчина лишь отдаленно похож на Германа Боровского. Такой же мощный, высокий, красивый. Такой же породистый – с волевым профилем, четко очерченными губами и морщинками в уголках глаз.

Он подобие, но не Герман.

- Я... – Незнакомец забирает из моих рук конверт. Не спрашивая разрешения, вскрывает его. И передает мне карточку.

На ней имя, фамилия и цифры.

- Глеб Аристархов, - читаю я вслух.

Ничего общего...

Однако глупая штука за ребрами упрямо утверждает, что это ложь.

Глава 2

Глава 2

Катя

Всю презентацию я не свожу взгляда с нашего нового спонсора. Пытаюсь найти хоть какую-нибудь зацепку, объясняющую мою безумную веру в то, что это Герман."

"Я подмечаю то, как он хмурится – сдержанно, будто ничто не способно его удивить.

Ловлю редкие улыбки. В своей радости он тоже скуп – улыбается лишь губами, а глаза при этом остаются холодными.

Слушаю голос – с бархатной хрипотцой, словно простуженный.

Пристально слежу за жестами.

Мой Герман был экономным и в чувствах, и в движениях. Он был равнодушен к рукопожатиям. Никогда никого не обнимал. Наш единственный поцелуй больше напоминал прикосновение к иконе – такой же целомудренный и короткий.

Германа невозможно было прочесть, а все эмоции держались под железным замком.

Не мужчина, а тайник.

К сожалению, Аристархов другой даже в этом.