– Мы догадывались, что этот ублюдок подготовил себе запасной выход, но такого никто не ожидал. В плане дома не было и намека на подземный ход.

- Миша очень долго искал нам дом. Агенты предлагали ему самые разные варианты. Ему все не нравилось. А с этим... как-то сразу решился. – Кажется, я что-то вспоминаю. – Перед покупкой он очень интересовался подвалом. Якобы хотел сделать там винный погреб. Именно из-за него он купил этот дом, хотя у агентов были варианты намного лучше.

Я вынимаю из кармана телефон и в прострации смотрю на экран.

- С твоим отцом все будет в полном порядке. Сейчас его оперируют.

- Мама не переживет, если с ним что-то случится.

Мой мозг будто сбоит. Мне важно беспокоиться о себе и Роберте. Без папы не будет никакой защиты свидетелей. Без него теряет смысл вся операция. А я могу думать только о маме."

"- Я уже подключил своих людей. С минуты на минуту главврач лично займется этим делом.

- Как он его ранил? Куда?

- Легкое. Если бы чертова дверь была открыта, помочь получилось бы быстрее. А так... слишком большая потеря крови.

- Ты можешь найти для меня контакты администратора или кого-то еще, с кем можно связаться в больнице?

- Уже! У администратора есть твой номер. Когда операция закончится, тебе сразу позвонят.

- Спасибо...

Прижимаю телефон к груди и чувствую, как из меня буквально вытекают последние силы.

***

Ума не приложу, как бы я справилась этим вечером с Робертом, как бы вообще что-то делала. Но Герман, его отец и Вероника все берут на себя.

Вероника кормит сына вкусным ужином – его любимой жареной курочкой и нежным пюре. Герман отводит в душ. А Боровский старший читает перед сном Маленького принца.

Впервые за пять лет у Роберта целая команда родных, которым нравится о нем заботиться. Ничего общего со строгим Мишей или молчаливыми охранниками. Реальность, о которой я не могла и мечтать.

Только порадоваться все равно не получается.

Мои мысли и чувства – все с папой.

С телефоном перед глазами, я кое-как впихиваю в себя ужин. Плюнув на душ, ложусь на кровать. И начинаю молиться.

Мысли от тревоги постоянно сбиваются. Молитва больше напоминает торг. А за грудиной болит все сильнее.

Когда за окном окончательно темнеет, ожидание превращается в пытку. Секундная стрелка отказывается бежать быстрее. Минуты тянутся как на замедленной съёмке.

На меня волнами накатывают то страх, то отчаяние. А от внезапного телефонного звонка паника пробивает насквозь, будто разряд дефибриллятора.

- Здравствуйте. Дежурный хирург Антонов. Я могу поговорить с Катериной?

- Здравствуйте. Я… Катя. Как папа? – не узнаю собственный голос.

- Ваш отец поступил с огнестрельным ранением в грудную клетку. Пуля прошла близко к сердцу, но не задела крупные сосуды. Мы её извлекли.

Я с трудом выдыхаю.