Любопытство? Вежливость? Издевательство? Подколка?

Тяжёлый выдох.

-Например, как ты бросил нас.

-Я вас не бросал, - говорит жёстко, даже категорично.

-Да, а что ты сделал?! – язвлю я, чувствуя как кровь внутри меня начинает медленно закипать. Получается громче чем надо, кто-то с интересом оглядывается нас. Да без разницы. Если люди давно не видели хороших скандалов, пусть получают.

-Ну, давай уточним, - вполне спокойно разводит Сергей руками, хотя по глазам вижу, что точно так же раздражён. – Тебе напомнить? Я уезжал работать, чтобы было, на что вас с Аней содержась.

-Ха! Это то, что осталось в твоей памяти по истечению сроков?

-А что у тебя есть иные версии? – его пальцы с силой сжимают кофейную кружку, и мне в какой-то момент кажется, что она треснет, не выдержав его напора, но Серёгино самообладание берёт вверх и он отодвигает кружку в сторону.

-Сколько угодно. Это ведь началось ещё до твоего отъезда…

-Что началось? - усталый вздох.

У меня мурашки по коже и дрожь в коленях. И даже не от его тона. И не самого разговора. Вернее из-за этого всего тоже… Но в первую очередь из-за того, что я впервые за шесть лет собиралась сказать о том, что изъело во мне не одну дыру своими обидами, сомнениями, страхами и дурными догадками.

-Мы ведь тебе надоели. Тебе стало тесно с нами. Наверное, по большей части со мной. Наигрался в семью и понял… Что в мире слишком много всего интересного, чтобы тратить… свою жизнь на… не ту жену.

Сказала. И сама же не знаю, как это сделала. Как голос не подвёл, как не разревелась… Как взгляд этот его выдержала, пристальный и… осуждающий?

Очень кстати приходит официантка с моим чаем. И у меня есть возможность хоть на мгновения спрятаться от него.

Хочется, чтобы отвернулся, а его серые глаза так и прошивают меня насквозь. Сама я не смотрю, но чувствую кожей, как обжигает лицо и шею, и отчего-то ключицу. А потом понимаю, что это слёзы. Очень глупые и предательские слёзы, оставляющие длинные мокрые следы на моей коже. Дура, разревелась же всё-таки!

Очень по-детски хлюпаю носом и пытаюсь вытереть его рукавом рубашки.

-Мне, наверное, лучше уйти, - очередная попытка моего побега, и вновь он опережает меня, накрывая мою ладонь своей, словно перехватывая. Самое худшее и бесчестное, что он мог сделать, потому что моя внутренняя дрожь и слабость теперь очевидны нам обоим.

-Олька, - очень тихо. – Ты же вроде умная… а ведешь себя порой как… дура. Как ты могла тогда вообще такое подумать?!

-Дааааа? – это у меня уже истерично выходит, визгливо и некрасиво. – Тогда как ты мог меня спросить о том, о чём спросил?!

Его пальцы чуть сильнее сжимаются на моём запястье и тут же расслабляются, будто что-то дрогнуло в нём на один призрачный миг. Или это просто игра моего сознания, потому что лицо его остаётся беспристрастным.