-Он мой сын, - Сергей резко поворачивается ко мне и смотрит так… будто пытается застолбить своё право на Кроша.

-Уверен? – не удержалась я.

-Уверен, - говорит так, что по голосу слышу, что уверен. До последнего уверен, до безумия… - У тебя не было права говорить тогда, что он не мой.

-Что?! – тут же взрываюсь я. Пытаюсь вскочить с лавочки, но он не даёт, приходится со психом забрать свой батон обратно. – Это у тебя не было никакого права задавать мне тот вопрос!

-Так надо было, - сухо и безэмоционально.

Открываю рот, чтобы послать его, но даже этого сказать не могу. Так и сижу, открыв рот и выпучив глаза. Не верю. Просто не верю, что он мне сейчас это говорит. Хочу спросить кому надо, но голос мне не поддаётся. Отворачиваюсь. Батон падает на землю, к безумной эйфории местных воробьёв, которые уже снова успели окружить нашу скамейку.

Так надо…

Кому? Что? Как?

Сергей пытается коснуться моего плеча, но я не даю, вырываясь из-под его ладони.

-Не смей меня трогать.

-Оль, у меня причины были, - он пытается говорить что—то ещё, но я не позволяю.

-Нет, - перебиваю его. – Не хочу ничего слышать. Не говори, не надо.

-Ольга! – громко и с нажимом. – Давай поговорим.

-НЕТ! – почти кричу я. – Чтобы ты сейчас не сказал, всё будет… В общем. Не хочу ничего слышать. Ты ушёл от нас. Принял какие-то дряные решения. Вот и живи с ними. Я даже знать не хочу, что там случилось. Знаешь почему? – мы во все глаза смотрим друг на друга, и он моргает, а я воспринимаю это за ответ. – Потому что, чтобы ты не сказал, это не способно будет оправдать случившегося с нами троими. Под твоими  я имею в виду себя, Аню и Кроша…

-Серёжу – вдруг прерывисто поправляет меня Измайлов.

А я, уверенная, что он уже ничем не сможет меня шокировать, понимаю, что нет, может. И теперь видимо моя очередь начинать пить, чтобы не убить его.

И прежде, чем я взорвусь, он бегло поясняет.

-Просто он уже большой… для Кроша.

Хочется взвыть. Боже мой, он уже какие-то права на сына предъявляет.

-Надо было, его Ибрагимом назвать."

"Измайлов смотрим меня с непониманием, приходится пояснять.

-В честь отца.

Недовольно клацает зубами, но сдерживается.

-Оль…

-Что, блять, Оля?!  - рычу я, всё-таки подскакивая с места. Он не удерживает, даже остановить не пытается.

Шаг в сторону, обратно, два ещё куда-то… В общем, мне потребовалось какое-то время и пара кругов вокруг дома прежде, чем я смогла совладать собой. Сергей всё это время сидел на месте и крошил птицам, поднятый с земли, батон.

-Три условия. Три. Ты не лезешь в мои дела, мою жизнь и мои отношения с детьми. Я не хочу ничего знать, что там было с тобой за этот период и почему так произошло…

… потому что боюсь возненавидеть тебя ещё сильнее. Но об этом я ему не говорю.

-Ты можешь общаться сколько угодно с Аней, я тоже не буду лезть в ваши отношения.