Когда мои вернулись из магазина, гружённые пакетами и прочими свёртками, на кухне вполне воцарился мир по причине того, что я благополучно сбежала из этой самой кухни. Между прочим своей собственной! Пока свекровь продолжала изображать из себя великую хозяйку, я лежала на своей кровати, усадив Моню себе на грудь, и играла с ней в гляделки, в надежде, что скинни в случае чего прогонит всякий злой дух из спальни.

Не помогло. Серёжка рухнул рядом, продавливая матрас и по-хозяйски кладя свою руку на мой живот. Несмотря ни на что, было приятно.

-Не нужно было уезжать.

-Мама сказала?

-По тебе вижу… Ты опять спряталась, - проницательно поясняет он, на что я лишь горько усмехаюсь, с правдой же не поспоришь.

-Что случилось?

-Точки расставили, как ты и просил, - а потом, чуть подумав, добавила. – Серёж, я устала защищаться и оправдываться.

Его рука скользнула по моему телу, но приставать не стала, миную Моню и коснувшись моего подбородка в успокаивающем жесте.

-А ты не оправдывайся.

-И что, молча выслушивать всё?

-Ну, они же родители, она считают, что знают как надо. Но мы их всё равно не слушаем, не зависимо от того, правы они или нет. Нам своей жизни хочется, своих ошибок. На то мы и дети... их. И наши такими же будут.

-Ты так живёшь? Игнорируя советы?

Серёжа печально усмехается.

-Что ты сейчас хочешь услышать? Оль, я точно так же не знаю, всех этих ответов и что именно делать. Но я готов рисковать. С тобой и для тебя.

-Мы уже рискнули однажды…

-Нет. Тогда мы думали, что знаем, что делать. У нас же был какой-то набор представлений о том, что такое семья. Работать, быт вести, детей рожать. Но вот про отношения никто нас не учил.

-Нам казалось, что одной только любви будет достаточно.

Он не ответил, но по его глазам я видела, что согласен.

-Тревожишься?

-Я не знаю, - пожала плечами, из-за чего Моня недовольно слетела с моей груди, плюхнувшись ровно между нами. – Я уже ничего не понимаю. Тогда я думала, что знаю, как жить. Потом думала, что поняла. А всё в итоге ложью оказалось. Только в одном случае собственные заблуждения, а во втором чужие игры. Вот сейчас я готова принять, твоё стремление найти себя… потому что быть никем это больно… - и тут сама, не желая того, жалобно хлюпнула носом. – Серёж, я в тупике… Я в таком тупике.

Он ловко перехватил меня за талию и перевернул на себя, каким-то фантастическим образом минуя обалдевшую Моню. Кажется, у нас теперь будет невротизированная лысая крыса. Час от часу не легче.

Я лежала на Серёжке сверху, ему видимо, очень хотелось быть залитым слезами, потому что я как всегда плакала, и моё слёзы, стекавшие по щекам, срывались на его лицо. В кое-то веке, это не была истерика, скорее уж невыраженная горечь.

-Ну ты, чего? – шепчет он мне, тыльной стороны руки, утирая влагу у меня под глазами.