Яна. Мы сначала просто дружили… Ей хотелось большего. И я решил попробовать, выстроить хоть что-либо. Мы прожили вместе полгода.

Он резко обрывает свой рассказ, видимо, чувствуя, как я вся напряглась и сжалась, чтобы… не слышать. Предсказуемо не помогает. Сама напросилась.

Серёжка не спешит продолжать, давая мне возможность совладать с эмоциями и переварить услышанное. Тишину нарушаю я, со своими неуёмными вопросами. Сама же велю себя молчать, не выходит.

-А дальше. Что было дальше?

Говорю сбивчиво. Но ведь это очень важно, знать… один он сейчас или нет. И тогда, два месяца назад, когда мы с ним занимались сексом на этой самой кровати.

-Мы расстались. Давно уже было. Больше года назад. Просто… это сложно, жить с человеком и понимать, что он не любит так, как любишь ты его. А я не любил. Не мог, - Серёжка мнётся, даже губы облизывает. – Оль, зря ты думаешь, что это будет легко… Вот так, с нелюбимым. Однажды кто-то из вас захочет иного. И это тоже, нереально тяжело понимать, что ты делаешь человеку больно и не можешь дать ему большего.

Он говорит про меня и Никиту. Говорит про другого мужчину и предупреждает меня о том, что это, мать его, тяжело.

Нечестно. Как же это всё нечестно, по отношению к нам всем.

-Что с нами не так?! – негодую я, вопрос риторический, но Серёжа всё равно поясняет."

"-Мне иногда кажется, что мы надорвались. Взяли однажды ношу не по силам и сломались.

-И что с этим делать? Что?! Держаться от людей подальше, в стороне? Никого не подпускать к себе? Что?!

Он пожимает плечами, и его рука тут же перебирается со спины в мои волосы, он ослабевает узел, а я позволяю, с замиранием сердца ожидая его следующего действия… Действие как таковое не последовало.

Его пальцы просто касаются волос у корней, и он поглаживает меня, пытаясь сделать так, чтобы расслабилась.

-Можно и в стороне, только это не несёт успокоения. Ни-как-ко-го. Потому что пустота внутри, она никуда не девается, не с людьми, не в их отсутствие.

-Как ты с этим справляешься?

-Я к вам приехал.

Фыркаю. И он тут же поправляется, правда, с некоторой долей веселья в голосе.

-Ладно, не к вам, а к Аньке. Но вышло несколько больше, чем я ожидал.

И мне вдруг тоже делается смешно. Наверное, это нервное. Правда, наше веселье очень быстро улетучивается, когда я вновь подаю голос.

-Серёж, ты же понимаешь, что нам нельзя больше рисковать.

-Понимаю. Я поэтому на развод и согласился…

Невольно напрягаюсь, даже голову вверх к нему поднимаю, хотя всё равно ни черта не видно же. На улице давно раннее утро, но плотно задёрнутые шторы позволяют длить эту ночь.

-Что?! – притворно удивляется он. – Ты же опять врать начала… про таблетку эту несчастную.

Закашлилась.

-Ты понял? – севшим голосом переспросила я.

-Ну да, когда-то же надо начинать ложь твою различать.