Ни один закон никогда прежде в истории России не вносился такими мощными ресурсами и с таким единодушием парламента.

Первая версия закона предусматривала общие вещи: визовые запреты и невозможность для американцев работать в российских НКО. Но перед вторым чтением Володин добавил в закон еще одну поправку: запрещающую российское усыновление американцами. Он помнил, что Путин не раз непублично негативно высказывался о том, что российских детей вывозят за рубеж, даже называл это «продажей детей».

Кто руководит страной

Отсутствие связи с Путиным причиняло серьезный дискомфорт не только Володину.

С ним не виделись министры, крупные бизнесмены и даже приближенные старые друзья. Маттиас Варниг, самый приближенный к российскому президенту иностранец, несколько раз пытался улететь на Рождество домой в Германию. Он несколько раз выезжал в аэропорт, но всякий раз в дороге случалось одно и то же — звонил мобильный телефон, вежливый и настойчивый незнакомец говорил, что «господина Варнига просят не уезжать». Варниг разворачивал машину, приезжал и по много часов ждал в приемной. Но Путин так и не появлялся."

"По количеству должностей и полномочий Варниг был, наверное, влиятельнее, чем российский премьер-министр. Непостижимым образом уроженец ГДР совмещал руководящие посты практически во всех крупнейших российских компаниях вне зависимости от того, частные они были или государственные. Он состоял в совете директоров крупнейшей в мире металлургической компании Русал. Он возглавлял совет директоров российского трубопроводного государственного монополиста «Транснефть».

Варниг входил в наблюдательные советы двух важнейших российских банков, государственного ВТБ и частного «Россия». Он входил в совет директоров крупнейшей государственной нефтяной компании «Роснефть», и, наконец, он являлся важнейшим топ-менеджером «Газпрома» — отвечал за европейское представительство компании и возглавлял ее европейскую «дочку».

Ни один российский гражданин не имел такого количества важнейших рычагов. И при всем этом Варнигу ничего не оставалось, кроме как униженно сидеть в кожаном кресле в кремлевской приемной и часами разглядывать паркет, отделку стен и лица офицеров ФСО.

Он понимал, что офицеры сами не знают, где Путин и почему он не может принять даже самых своих приближенных товарищей. Но поскольку всем своим могуществом и состоянием Варниг обязан лично Путину — во все советы директоров его назначили исключительно как иностранца, имеющего доступ к президенту, — даже ему приходилось, стиснув зубы, терпеть.