- Да кто остается-то? Шейн, Гленн, Цезарь, Дейл … Женщины? Хершелл? Остальным доверять не могу, ты же понимаешь. И как я в этих условиях смогу позаботиться о вашей женщине? Сам знаешь, что все в одну секунду может произойти. А тюрьма обескровлена. Слишком большой риск, Мерл. Гризли останется.

- Блядь. Ну ладно, шериф, пусть так. Но за девочкой пригляди, ты слышишь меня?

- Да, Мерл. Удачи вам.

- Бывай, шериф.

Мишель.

То, что Диксоны уехали, она поняла сразу же. За все время своего нахождения в тюрьме, Мишель постоянно и очень остро чувствовала на себе их взгляды. Где бы она ни была, что бы ни делала, с кем бы ни разговаривала, всегда кто-то из братьев ошивался в пределах видимости. Этот постоянный молчаливый контроль не досаждал, как ни странно, наоборот, придавал спокойствия, уверенности в том, что с ней больше ничего плохого не произойдет, ведь они рядом.

Мишель по-прежнему не могла терпеть чьи-либо прикосновения, плохо спала ночами, кричала, заставляя живущую с ней Мишонн просыпаться и утешать ее.

Но почему-то стало легче. И спокойнее. Мишель не знала, когда она впервые испытала это ощущение. Возможно, в тот самый момент, когда, находясь в мучительном  бредовом забытье, в убежище еще, она почувствовала их рядом. Их теплую силу, энергию, уверенность. То, чего она не ощущала с того самого ужасного происшествия с Мерлом. Абсолютно на инстинктах, абсолютно наощупь, совершенно слепо, она, не осознавая этого, потянулась к ним всем своим существом, желая  воссоединения, желая стать целой."

"Тем не менее, она боялась быть с ними рядом, и боялась, что они узнают, что с ней произошло. Она не хотела этого.  Ничего уже не будет , как прежде, ничего не вернется. Не будет того единения душ, которое почему-то сложилось у них с самого начала. Мишель, как никогда, чувствовала себя куском чего-то целого, что разъединили насильно, что уже не соберешь.

И, наблюдая Диксонами, неустанно нарезающими круги вокруг нее, она ощущала лишь боль потери. Она их потеряла. Навсегда. Несмотря на то, что она чувствовала их теплое оберегающее присутствие даже на расстоянии, девушка понимала, что так не может продолжаться вечно. Они должны разорвать эту мучительную для всех связь. Она больше уже не та наивная, открытая девушка, что так привлекла их. Она даже не знает, сможет ли когда-либо позволить  себе прикоснуться к кому-либо, быть с кем-либо рядом.

Однако,судя по их поведению, Диксоны все же всерьез решили не отпускать ее. Но это уже не им решать. Она теперь сама все решит. Так, как будет лучше для всех.

Несмотря на то, что сейчас она, как никогда, чувствовала холод одиночества, беспокоилась за них, исчезнувших так внезапно, да еще и Мишонн с собой прихвативших, девушка была настроена решительно.